Пытки в тюрьмах россии: распространенные варианты сексуального насилия, моральных и психологических издевательств над заключенными в мужских зонах страны

Пытки в тюрьмах России: распространенные варианты сексуального насилия, моральных и психологических издевательств над заключенными в мужских зонах страны

Большинство респондентов (57%) считают издевательства и избиения заключенных недопустимыми ни при каких обстоятельствах. Более четверти (28%) допускают применение силы в некоторых случаях. Меньшинство (7%) согласны с тем, что заключенные не вправе рассчитывать на нормальное отношение к себе.

Пытки в тюрьмах России: распространенные варианты сексуального насилия, моральных и психологических издевательств над заключенными в мужских зонах страны

В июле адвокат правозащитного фонда «Общественный вердикт» Ирина Бирюкова передала «Новой газете» видеозапись пыток заключенного Евгения Макарова в ярославской колонии №1.

В ролике, датированном 2017 годом, несколько сотрудников ФСИН избивали заключенного дубинками и кулаками и обливали водой из ведра.

Задолго до публикации ролика побои были зафиксированы адвокатом Макарова в протоколе по итогам осмотра, но силовики отказались возбуждать уголовное дело.

После публикации ролика во ФСИН началась служебная проверка, а Следственный комитет возбудил уголовное дело в связи с пытками, по которому арестовали более десяти человек.

23 августа «Новая газета» обнародовала очередные свидетельства пыток в ярославской ИК-1: в одном из роликов, предположительно, сделанном в конце 2016 года, сотрудники той же колонии, стоящие вдоль стены, бьют заключенных, которых прогоняют по коридору. СК после этой публикации возбудил еще одно уголовное дело.

В сентябре уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова предложила законодательно закрепить понятие «пытки» и ужесточить ответственность за подобные преступления.

Макаров в начале октября досрочно вышел на свободу после того, как ему на два месяца сократили срок по закону, засчитывающему один день содержания под стражей до вынесения приговора за полтора дня в колонии.

Опрос проведен 18–24 октября 2018 года по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения объемом 1,6 тыс. человек в возрасте от 18 лет и старше в 136 населенных пунктах 52 регионов. Исследование проводилось на дому у респондента методом личного интервью.

Социолог Левада-центра Денис Волков делает вывод о слабой информированности россиян насчет пыток в колониях даже после резонансной ситуации в ярославской ИК.

«Мне кажется, все дело в том, что массовый человек далек от повестки качественных СМИ, — рассуждает эксперт.

— Нам часто кажется, что все об этом говорят и все об этом знают, а на самом деле эффект от таких историй остается ограниченным​».​

У россиян есть понимание, что пытки в колониях — явление распространенное, но большая часть респондентов готовы списать это на отдельные нарушения, замечает Волков. «Это формула — «вообще нельзя, но в отдельных случаях можно».

Неприятие насилия есть, но есть и склонность на существующее насилие закрыть глаза.

Почти треть опрошенных готовы так или иначе оправдать насилие, хотя откровенно людоедские мнения, действительно, в меньшинстве», — заключает собеседник РБК.

«Пытки — это очень узкая тема, и ожидать, что превалирующее большинство будет в курсе, неправильно. Это не та тема, которая беспокоит абсолютно всех.

Многие люди просто закрываются от этой информации, потому что она травматична.

Так что треть осведомленных о произошедшем в ярославской колонии — это очень внушительная цифра», — сказала РБК Асмик Новикова, руководитель исследовательских программ фонда «Общественный вердикт».

По мнению Новиковой, «наше общество пока демонстрирует высокий уровень толерантности к насилию и пыткам», при этом отдельные конкретные случаи насилия «у большинства вызывают оторопь».

Координатор проектов правозащитной организации «Зона права» Булат Мухамеджанов связывает высокий процент тех, кто вообще не слышал про ярославскую колонию, с тем, что о пытках в колониях мало говорят в эфире федеральных телеканалов и эта проблема далека от обычного человека, не сталкивающегося с системой ФСИН. «К тому же закрытость системы ФСИН дает свои плоды. Сейчас должного общественного контроля в местах лишения свободы нет. Все это приводит к тому, что о таких фактах становится известно либо по каким-то обрывочным данным от общественных организаций, либо когда происходит большое ЧП», — говорит он.

РБК отправил запрос во ФСИН с просьбой прокомментировать итоги опроса социологов.

Авторы: Владимир Дергачев, Маргарита Алехина

Источник: https://www.rbc.ru/politics/04/11/2018/5bdafb3d9a79475fbbb5cd38

Пытки в современной России — пережиток ГУЛага или атрибут системы?

Пытки в тюрьмах России: распространенные варианты сексуального насилия, моральных и психологических издевательств над заключенными в мужских зонах страны

Около шести лет назад в колонии №6 в городе Копейске прошла одна из самых масштабных акций неповиновения заключенных — почти полтысячи человек забрались на крышу одного из зданий с импровизированными плакатами: «Люди, помогите!», «Пытают унижают», «Администрация вымогает $». На крыше они простояли два дня, требуя, чтобы в колонии прекратились избиения и поборы со стороны надзирателей и начальства учреждения. Весной 2018 года зачинщиков мирной акции протеста осудили за организацию беспорядков, приговорив их к новым срокам лишения свободы. Никто из персонала колонии серьезной ответственности не понес, лишь начальника ИК-6 осудили за злоупотребление полномочиями, признав факт поборов, но оставили на свободе. С тех пор в России и ее системе ФСИН мало что изменилось.

Копейск — акция неповиновения

Приговор по делу о беспорядках в копейской колонии вынесли не только заключенным, но и тем, кто пришел к стенам колонии для их поддержки. При этом почти полторы сотни заявлений об издевательствах и пытках, составленные заключенными ИК-6 в Копейске, следователи оставили без серьезного разбирательства — никто из сотрудников колонии не понес за это ответственности.

«Не было тех, кто не избивал. Начальник показывал им пример, как надо избивать. В штрафном изоляторе приковывают к решетке в подвешенном состоянии на 18 часов, еще по гениталиям пинают, избивают.

После того, как побили, устали, они еще перцовым аэрозолем в комнату набрызгали и ушли. И ты висишь и задыхаешься.

Ни попить не дают, ни поесть, ни в туалет сходить», — рассказывал, перечисляя имена руководителей колонии, бывший заключенный копейской ИК-6 Руслан Латыпов.

Избивая, надзиратели не гнушались вымогать у заключенных деньги буквально за любую услугу, платную или бесплатную: звонок — около полутора тысяч рублей, документы на УДО — до ста тысяч.

Об избиениях за отказ платить рассказывали и родственники заключенных.

Причем вымогавшие взятки сотрудники ФСИН, по их словам, вполне могли брать свою долю не только деньгами или техникой, но и, например, стройматериалами и даже линолеумом.

Во время разбирательства дела о поборах, которые следователи все же выявили (видимо, бороться с коррупцией все же важнее, чем с садизмом и нарушением прав человека), начальник копейской колонии Денис Механов категорически отрицал факты насилия в своем учреждении, пытаясь заверить журналистов, что насилие к заключенным применялось лишь на основании закона и очень редко. После переквалификации обвинения с превышения должностных полномочий с применением насилия на злоупотребление полномочиями Механов отделался тремя годами условно с последующей амнистией.

В числе тех, кто избивал осужденных, называли замначальников колонии Евгения Зяхора и Константина Щеголя.

Они в ответ подавали иски о защите чести и достоинства, требуя по двести тысяч рублей для каждого в качестве моральной компенсации.

Еще как минимум несколько лет после скандала бывшие замначальника колонии, принимавшие непосредственное участие в избиениях, оставались на службе в системе ФСИН — одного перевели в другую колонию, а другого — в областное управление ведомства.

Позже Зяхор устроился в ИК-2 в Челябинске, где в декабре 2015 года в комнате для досмотра нашли мертвым заключенного Исраилова. Тело со следами многочисленных травм было за шею привязано шарфом к решетке окна.

Следователи считают, что сотрудники колонии избили Исраилова, надели на заломанные за спину руки наручники и, оставив его в таком положении в петле, ушли.

Зяхор, перенесший свои рабочие приемы из копейской колонии, проходит по этому делу, не сумев избежать обвинений, как в первый раз.

Дадин — публичный скандал

Осенью 2016 года оппозиционный активист Ильдар Дадин попал в ИК-7 в городе Сегеже республики Карелия. Дадина поместили в колонию за нарушение правил пикетов и митингов, позже ему удалось оспорить решение суда и выйти из колонии, но он успел натерпеться боли и страха.

В колонию Дадин приехал в сентябре 2016 года, а первое письмо на волю до его жены дошло лишь в ноябре 2016 года — все предыдущие письма перехватили сотрудники колонии.

В письме активист рассказал, что его часто пытают и избивают за жалобы на условия содержания и избиения, которые он писал буквально «в стол» из-за цензуры.

С первых дней прибытия Дадина отправили в штрафной изолятор, куда затем явился начальник колонии Сергей Коссиев со своими подручными (до 12 человек) и они начали его избивать, всячески унижать и угрожать изнасилованием. Избиения продолжались не один день.  «Тебя еще мало били. Если я отдам распоряжение сотрудникам, тебя будут избивать гораздо сильнее. Попробуешь пожаловаться — тебя убьют и закопают за забором», — вспоминает Дадин слова Коссиева.

Об истинном положении дел в колонии стало известно лишь в конце ноября 2016 года, когда жена Дадина опубликовала его письмо, переданное через адвоката.

«Настя! Если решишь опубликовать информацию о происходящем со мной, то попробуй распространить ее как можно более широко. Это увеличит шансы на то, что я останусь жив.

Знай, что в колонии ИК-7 действует целая мафия, в которой участвует вся администрация учреждения: начальник колонии — майор внутренней службы Коссиев Сергей Леонидович и абсолютное большинство сотрудников колонии, включая врачей.

Я прошу тебя опубликовать это письмо, поскольку в этой колонии настоящая информационная блокада — и я не вижу других возможностей ее прорвать.

Я не прошу меня отсюда вытаскивать и переводить в другую колонию: я неоднократно видел и слышал, как избивают других осужденных, поэтому совесть не позволит мне отсюда бежать — я собираюсь бороться, чтобы помочь остальным. Я не боюсь смерти и больше всего боюсь не выдержать пыток и сдаться», — написал активист.

Письма Ильдара Дадина вызвали большой резонанс, однако лишь в СМИ — прибывшая в колонию проверка ФСИН не обнаружила никаких нарушений закона. Только почти через два года против начальника колонии и его заместителя возбудили уголовное дело. Другие персонажи, избивавшие заключенных, наказания избежали.

Ингушетия — смерть довела до суда

Летом того же года, пока Ильдар Дадин дожидался суда, в Нальчике полицейские из центра «Э», а также их начальники избивали людей. До смерти.

После смерти одного из задержанных и массовых жалоб других жителей республики на скамье подсудимых оказались не только рядовые оперативники ингушского центра «Э», но и их бывший начальник — экс-глава республиканского управления по противодействию экстремизму МВД Тимур Хамхоев. Полицейские занимались тем, что выбивали показания местных жителей, не особо заботясь об их правдивости.

«В июле 2016 года Магомед Долиев вместе со своей женой Марем были задержаны сотрудниками центра „Э“. С допроса мужчина уже не вышел: по версии следствия, он задохнулся во время жестоких пыток.

Его жена, Марем Долиева утверждает, что пока в одном кабинете полицейские убивали мужа, в другом — били и пытали током ее саму, добиваясь признаний в причастности к ограблению банка», — сообщает «Радио Свобода».

Магомед Долиев погиб из-за удушения и пыток током. Садисты попытались списать все на несчастный случай. История Долиевых — только один из нескольких эпизодов в деле. При этом обвиняют полицейских не только в насилии.

У возглавлявшего ингушский центр «Э» Тимура Хамхоева несколько статей УК — вымогательство, превышение полномочий, подделка документов, грабеж.

Вместе с ним на скамье подсудимых еще четверо полицейских из управления по борьбе с экстремизмом, экс-начальник ОМВД по Сунженскому району и бывший сотрудник ФСБ.

В процессе расследования вскрылись и другие факты пыток со стороны ингушских сотрудников: 2010 год — Хамхоев и Аспиев избивали Залимхана Муцольгова, а их оставшиеся безымянными коллеги пытали его током, добиваясь признания в покушении на начальника криминальной милиции Карабулака Ильяса Нальгиева; 2012 год — оперативник Аспиев и оставшиеся неизвестными сотрудники ЦПЭ избили сотрудника «Назраньгаза» Адама Дакиева, добиваясь, чтобы он выдал местоположение своего коллеги, у которого случился конфликт с братом сотрудника центра «Э»; 2014 год — полного тезку другого пострадавшего Магомеда Аушева били лично Хамхоев и двое его подчиненных, требуя сознаться в том, что во время празднования свадьбы молодой человек стрелял в воздух из огнестрельного оружия; 2016 год — оперативник из отдела по защите конституционного строя республиканского ФСБ Мустафа Цороев вместе с Хамхоевым отобрали машину и телефон у гражданина Азербайджана Амила Назарова и требовали у него 800 тысяч рублей, угрожая предать огласке информацию о его связях с местной жительницей.

Читайте также:  Износ по осаго: как происходит расчет возмещения-с учетом амортизации автомобиля и его деталей или нет, а также информация про выплаты и многое другое

Ярославская колония — увидеть своими глазами

20 июля «Новая газета» опубликовала 10-минутную видеозапись пыток заключенного Евгения Макарова в ярославской колонии № 1.

Видео сняли год назад — 29 июня 2017 года — на видеорегистратор одного из сотрудников ФСИН. На нем сотрудники колонии избивают заключенного дубинкой, сняв с него штаны и трусы, поливают водой и оскорбляют.

Журналисты получили запись от защищающих Макарова юристов фонда «Общественный вердикт».

В тот же день ФСИН пообещала провести служебную проверку. В пресс-службе ведомства подтвердили время и место событий, снятых на видео, и заявили, что руководство ФСИН «категорически осуждает поведение подобных сотрудников».

Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье «превышение должностных полномочий с применением насилия» (ст. 286 УК РФ). Эта статья предполагает наказание от трех до 10 лет лишения свободы.

В заявлении на сайте СК говорится, что в настоящее время «устанавливаются конкретные лица, причастные к совершению преступления».

  • В прошлом году СК уже расследовал дело об избиении Макарова: следствие вел на тот момент 22-летний выпускник Ярославского государственного университета Радион Сквирский, он ознакомился с записями с камер переносных видеорегистраторов и сделал вывод, что «применение физической силы и специальных средств при установленных обстоятельствах носило обоснованный и правомерный характер» и «было адекватно сложившейся ситуации», потому что Макаров нарушил правила отбывания наказания.
  • Вместе с Макаровым ранее жалобы на пытки в колонии посылали осужденные по «болотному делу», однако эти жалобы остались без должного внимания.
  • «Для того чтобы Следственный комитет взялся за дело о пытках в колонии, надо чтобы в этой колонии, как бы дико это ни звучало, появились трупы», — говорит помощник руководителя «Комитета против пыток» Олег Хабибрахманов, приводя в пример случаи из своей практики, когда СКР всерьез заинтересовался одной из нижегородских колоний лишь после того, как там обнаружили четыре трупа заключенных, которые умерли не своей смертью.

Казалось бы, общественный резонанс вокруг истории с пытками в Ярославле дает надежду на наказание виновных, за которым последует потеря чувства абсолютной безнаказанности сотрудников колоний.  Правда, немного портит впечатления заявление замглавы ФСИН Анатолия Рудого о том, что подвергшийся пыткам заключенный провоцировал сотрудников колонии на такие действия.

В связи с этим остается только напомнить, что даже за самое страшное преступление Уголовный кодекс РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы. И именно это, а не издевательства, побои, доведение до самоубийства (не говоря уже о прямом убийстве) должна обеспечивать Федеральная служба исполнения наказаний.

Источник: https://pasmi.ru/archive/215897/

Как выжить в тюрьме

Пытки в тюрьмах России: распространенные варианты сексуального насилия, моральных и психологических издевательств над заключенными в мужских зонах страны Владимир Андреевич Ажиппо, тюремный работник

Если верить рассказам о тюрьме, зэков там лупят, как бешеных собак. Создается впечатление, что насилие в тюрьме беспрерывно — утро начинается с избиения зэков, продолжается это занятие целый день и вечер – до отбоя.Читать дальше

Не держи зла

Владимир Бовкун

Можно сказать, что тюрьма сама по себе является формою узаконенного насилия, применяемою государством в отношении людей, признанных этим государством опасными. А потому насилие в тюрьме является как бы «душою» тюрьмы, и без этой своей «души» зона, конечно, немыслима…Читать дальше

Бакланка – тюремная боевая система

Андрей Кочергин

Подавление противника, его «зашугивание» и унижение – вот стратегическая задача данного вида боя.

Именно по этой причине психическая подготовка здесь должна быть более чем предметной и прикладной.

Любое доступное оружие приветствуется именно в силу результативности его применения, но по понятным причинам общепринятые ножи и пистолеты в зоне отсутствуют за редким исключением…Читать дальше

Насилие в тюрьме глазами очевидцев. Мемуары о тюремной жизни

Предлагаем вашему вниманию лучшие из книг, авторы которых испытали на себе «прелести» пребывания в тюрьмах России, СССР или других стран «постсоветского пространства». Тюремные порядки и «понятия» заключенных везде одинаковые. Изнасилования в тюрьме, издевательства в тюрьме — то, с чем сталкивались авторы этих книг. Прочитав их, вы поймете, как выжить в тюрьме.Читать дальше

Как сохранить достоинство в тюрьме

Священник Константин Кобелев

Тюрьма – это все же определенный социум, где есть некая общественная «иерархия» и свои правила поведения, с которыми необходимо считаться.

И эти правила поведения, сформулированы для того, чтобы попавшие туда люди, совершенно различных категорий, могли вместе существовать, причем длительное время. Анархия никому и нигде не нужна, и в тюрьме все это прекрасно понимают.

Так вот, находясь в этом социуме, надо в первую очередь понять для себя – кто ты, а во вторую, дать это понять окружающим…Читать дальше

Проблемы адаптации несовершеннолетних в местах лишения свободы

Но за самые тяжелые проступки — косяки — полагается, с точки зрения тюремных понятий, наиболее тяжелое наказание — изнасилование в тюрьме. Так на зоне образуется особая каста опущенных…Читать дальше

Версия для печати

Источник: http://www.vetkaivi.ru/main/prison

Пытки в тюрьме

Пытки в тюрьмах России: распространенные варианты сексуального насилия, моральных и психологических издевательств над заключенными в мужских зонах страны Пытки — это неотъемлемый элемент неволи с самых давних времен. Расскажем о том, какие пытки сейчас наиболее «модны» в отечественных спецучреждениях. Отнесем к отечественным тюрьмам и белорусские. Очень много интересного рассказал бывший заключенный Александр, про обычаи в местных застенках, но сейчас мы коснемся только пыток.

По словам Саши, первый раз его пытали на этапе. Пытали любопытно (не только его, весь этап). Давали сало, но не давали пить (кстати, в русских острогах раньше поступали еще хлеще — «по-сухому» кормили только селедкой).

Трудно так сразу сказать, что чувствует человек на одном сале, это можно только проверить на опыте. Но Саша никому не советует. По его словам, это ужасно. Живот выкручивает, в горле ком, язык опухает — короче, полный атас.

Далее Александра, который, по правде сказать, не слишком дружил с тюремным режимом, пытали уже мерами чисто физического воздействия. Ничего такого особенного, но все же: били мокрыми полотенцами. В том числе по почкам. Но у Батьки в тюрьмах, видимо, с фантазией пытают только диссидентов. То-то они потом ничего по-русски сказать не могут.

А вот что про пытки рассказал Сергей, сидевший в Великом Новгороде: «Я пребывал в карцере — ПКТ около полугода. За это время туда несколько раз вламывались спецы.

Били так: первый раз потерял сознание — окатят водой, оживаешь, потом избивают опять — потерял сознание — еще «душ». И только когда три раза потерял сознание, от тебя отстают.

И идут к следующему… Практиковались у нас и изнасилования шваброй во все дыры… Этим занимались «активисты»… Да и сейчас наверняка занимаются…»

Ну что касается изнасилований шваброй, как это практиковалось в петербургском УФСИН. Сейчас в Северной столице идет суд над офицерами Главка и осужденными из хозотряда тюремной больницы имени Гааза. Первые заставили вторых насиловать непослушных заключенных.

В завершение темы швабры стоит сказать о совсем уж конкретных и неприятных вещах. Изнасилование пластиковой шваброй — с пластиковым наконечником — это одно. Деревянным — совсем другое дело. Это чуть ли не смертельный вариант.

Страсти по ногтям

Сейчас развивается очень громкое дело о вырванных ногтях. До его завершения еще далеко, а потому пока только факты и только мнения заинтересованных сторон.

Заключенный из первой исправительной колонии города Донского Тульской области Виталий Бунтов смог передать родным письмо с описанием его истязаний и собственные ногти, вырванные у него сотрудниками администрации исправительного учреждения и приближенными к ним осужденными.

Об этом сообщила пресс-служба межрегиональной общественной организации «Справедливость». Пытать Бунтова якобы начали после того, как он отказался вступать в самодеятельную организацию.

По данным «Каспаров.Ru», сразу после пыток, 27 января, Бунтов объявил бессрочную голодовку, которая продолжается в настоящее время. По словам родственников человека с говорящей фамилией Бунтов, он находится в тяжелом состоянии, пальцы ног начали гноиться.

В ФСИН России категорически опровергли вышеизложенное. Тюремные чиновники даже нашли объяснение выпавшим ногтям у Бунтова — якобы это произошло из-за сильно развитого грибка. Что, конечно же, бывает.

История крайне темная. Сам Бунтов — личность одиозная. В частности, он утверждает, что в тульском управлении ФСИН действует некая националистическая организация и тюремщики предложили ему стать в ней киллером. За лояльность ему якобы пообещали свободу. Конец срока Бунтова к тому же не оставляет и тени сомнений в том, что сидит он за тяжкое преступление, — 2030 год.

Журналисты побывали в тульской колонии по делу Бунтова. Вернувшись из нее, корреспонденты взяли у жены Бунтова один из ногтей и отдали на экспертизу в Центральный научно-исследовательский кожно-венерологический институт Росздрава. Экспертиза грибка не обнаружила.

«Возникает много вопросов, из-за чего у Бунтова ногти в таком состоянии?» — говорит врач-миколог, посмотрев на фотографии рук и ног Бунтова. По его словам, кроме грибка, это мог быть, например, красный плоский лишай или псориаз.

«Раньше врачи такие ногти просто мазали йодом и вырывали, это дикость и это ужасно больно», — поясняет медик.

Эксперт-криминалист ГУВД Москвы добавил: «Этому мужчине просто повезло, что у него очень низкий болевой порог, другой бы мог и умереть от шока. На ногтях есть следы укольчиков, они видны, и я вполне допускаю, что его действительно пытали, выдирая ногти кусачками или пассатижами».

Но не факт, что это ногти Бунтова. Нужна комплексная экспертиза — сравнить ногти, переданные Бунтовым на волю, с его ДНК, но сделать это может только следствие. Подождем. Но стоит добавить, что подобные варианты пыток с вырыванием ногтей, в нашей пенитенциарной системе встретишь не часто. Но они бывают. Так рассказывают зеки.

Старый добрый дубинал

Но все-таки обычным вариантом пытки в неволе по-прежнему является банальный дубинал. Бьют регулярно, но бьют грамотно. Тяжело потом найти следы. Хотя их никто и не ищет, честно-то говоря.

В Копейске, к примеру, не рассчитали с ударами и зараз ухлопали сразу четверых осужденных. Еще сейчас практикуется битье дубинками по пяткам. Кажется, такой славный болевой метод родился в Древнем Китае.

После такой экзекуции на ноги невозможно надеть обувь. А вот удары по голове через книгу, пытки током, противогазом или «ласточкой» в следственных изоляторах и зонах встречаются довольно редко. Это все больше милицейские примочки.

Но им это надо для получения признаний.

А в тюрьме порой пытают просто ради удовольствия. И, конечно же, по-прежнему практикуются и сексуальные пытки. Необязательно, что они сопряжены с прямым физическим насилием. К примеру, человека могут раздеть и голым бросить в карцер. Это далеко не ерунда.

Человек без одежды (как правило) чувствует себя беззащитным, он легко ломается психологически в такой момент. Можно вспомнить, как издевались над иракскими пленными американские солдаты. Там не было прямого сексуального насилия. Было сексуальное унижжение. Но многие иракцы после этого шли на суицид. В наших тюрьмах и зонах — все то же самое.

Хотя остались страны, где пытки еще по-прежнему закреплены в законодательстве официально.

Евгений Соломонов

Игорь Егоров, бывший сотрудник ФСИН России:
«Пытки или меры физического воздействия на заключенных (осужденных), к сожалению, по-прежнему практикуются в наших исправительных заведениях. Нередки и сексуальные унижения. Я бы даже сказал, что половина всех пыток имеет сексуальный подтекст.

Это самые страшные пытки, они ломают человека, часто доводят до попытки самоубийства. Как правило, такими пытками занимаются помощники администрации. И не факт, что по ее приказу. Порой это самодеятельность, как это происходит в армии. Как этого избежать? Все зависит от администрации.

Читайте также:  Осаго в «росэнерго»: правила и условия страхования в нсг, как оформить и продлить полис онлайн и в офисе, и как составить заявление на выплату.

Если начальник — нормальный человек, ничего подобного в его заведении не случается. Да, с кадрами в ФСИН беда, это стоит признать».

По материалам газеты
«За решеткой» (№6 2010 г.)

»

Источник: http://www.tyurma.com/pytki-v-tyurme

Как и за что пытают в тюрьмах и СИЗО: откровения сотрудника ФСИН

По официальным данным, на начало 2018 года в России в учреждениях уголовно-исполнительной системы содержалось 602 тысячи человек. Имеющие опыт жизни за решеткой граждане исчисляются миллионами.

Хотя число заключенных в последние годы существенно сократилось, у любого совершеннолетнего есть возможность неожиданно для себя отправиться в СИЗО или камеру полицейского участка за репост в социальной сети, участие в несанкционированном митинге, или просто вызвав у силовиков подозрения своим внешним видом.

За решеткой, независимо от времени пребывания, задержанный, арестант или осужденный может столкнуться с незаконным насилием и пытками.

Чтобы узнать о том, как на эту проблему смотрят сами надзиратели, «Ридус» побеседовал с сотрудником ФСИН с большим стажем службы в одной из уральских исправительных колоний. В итоге интервью представлено в виде мыслей, изложенных от первого лица.

По желанию источника редакция не раскрывает его личные данные.

Где пытают чаще

В СИЗО находятся по большей части подозреваемые в совершении преступлений, еще не получившие срок по своему уголовному делу, которое пока находится у следователя, в полиции или в суде. Здесь прямая заинтересованность — у одних раскрыть преступление, а у других — избежать ответственности.

Поэтому «профессиональный интерес» к людям в СИЗО всегда больше, чем когда человек уже осужден и находится в колонии — приговор-то получен, для чего на него давить дальше?

Кроме того, СИЗО — это камеры, закрытые помещения, где показушную «тишь да гладь» легче создать и многое утаить. Как в поговорке — что-то произошло в темной комнате ночью, попробуй потом разберись. В колонии все у всех на виду, если что-то случилось — тут же будут знать.

Такого, что в СИЗО повсеместно применяются пытки, что там средневековье, я не скажу. Конечно, где-то перегибают палку, как в последних резонансных историях, но это скорее зависит от личных качеств сотрудников, слишком ретиво исполняющих свои, как они полагают, «обязанности». Такого, чтобы был приказ по всем СИЗО добиться любой ценой признательных показаний от людей, этого нет.

Реже факты издевательств — это действия сотрудников, направленные на добычу информации от человека. Чаще — это высокомерие, желание показать, кто здесь главный, чувство власти или безнаказанности, как до поры до времени думают некоторые сотрудники.

Большая часть — человеческий фактор, желание выслужиться, ложно понятые интересы службы. Режим в колонии или в СИЗО на это, как правило, не влияет.

Настоящая работа по добыче информации от человека в СИЗО ведется очень тонко и хитро, без насилия, но для этого нужно определенное мастерство от оперативника или следователя. Но ведь не у всех хватает терпения и не все это умеют — раскрыть преступление. А потому для некоторых срабатывает животный инстинкт — надавить морально и физически, может человек сам признается.

Все зависит от человека в первую очередь. Человеческий фактор. Эти публичные истории с выплывающими наружу случаями пыток в колониях очень нужны, они многих и своевременно одергивают от желания «перегиба» палки.

Но в этих историях всегда есть обратная сторона: что за «личность» тот, которого истязали или издевались, побили, за что он — за какое дело — попал в колонию или СИЗО, и конкретно тот самый момент, за что его сейчас бьют.

Но все равно понятно, что никак не является оправданием для сотрудника то, что перед ним действительно преступник, опасный для общества, погубивший чью-нибудь жизнь.

За что бьют

Факты побоев, как правило, и в жизни, и за решеткой — это спонтанные моменты: оказался не в том месте, не в то время.

Вот пара примеров. Осужденный решил выразить свой протест против своей неудавшейся жизни. Сидит пятый или шестой срок, все статьи тяжкие. Никогда не работал — понятия не позволяют.

Разбил в камере телевизор, новый плазменный. Сокамерники не предъявят, что смотреть нечего, он в авторитете. Разбил и требует новый, потому что смотреть им в камере нечего. И по закону должны его дать.

И дадут! Страна и налогоплательщики купят новый.

Этого, что разбил, отправили в штрафной изолятор. Там отказался заходить в камеру, начал сопротивляться. Драка — у него пара синяков. В камере снова протест — снял раковину, разбил ею унитаз. Потребовал новый — ему в туалет надо ходить. Вывели снова, дали в зубы. «Для профилактики». Чтобы себя не забывал. Получил по рогам, сидит дальше смирно, пока ничего не бьет.

Другой пример. Осужденный идет на работу в колонии, его остановил сотрудник, докопался до какой-то мелочи — власть показать, у этого развод на работу, где его ждут, и если не придет, можно оказаться в штрафном изоляторе по факту невыхода на работу.

Слово за слово с сотрудником: «отпусти, меня ждут», тот не пускает, сказал в ответ что-то обидное. Этот плюет ему в лицо. Сотрудник бьет ему в лицо. Все видят. Прибегают другие сотрудники коллеге на помощь. В итоге осужденный в штрафном изоляторе, а сотрудника… ну, пожурили, чтоб на людях такого не творил.

Большинство конфликтов внутри тюрем происходят на пустом месте и длятся короткое время. Реже «для профилактики». Нет такого, что массовые побои заказывают или устраивают в колониях специально. Сотрудников не хватит. Не только сотрудники бьют, но ведь и сотрудников тоже бьют. Хотя, конечно, поменьше. Эти факты огласке редко предаются, в отличие от той стороны.

Равнодушие

Сами условия, сама служба сотрудника не позволяет кого-то жалеть. Это такой моральный порог, за которым ты можешь полноценно работать в колонии. Как говорится, «без соплей и сантиментов».

Как правило, отношение сотрудников к осужденным равнодушное — это очень помогает в работе трезво смотреть на вещи.

И вот когда перед тобой уголовное дело, и ты читаешь, что совершил тот или иной осужденный перед тем, как ты встретил его за решеткой, и бывает, скажешь только одно: «Во нечисть! Как таких земля носит?»

Ведь сидят и маньяки, и педофилы, и убийцы грудных детей. Есть и людоеды. И все они требуют к себе уважительного отношения в колонии — по «праву и по закону».

А какое может быть к ним уважительное отношение?..

Это уже тот уровень, где «право и закон» могут подвинуться на задний план. Как бытует среди сотрудников мнение, что не доходит до сердца маньяка самый лютый приговор суда, а вот удар сапогом в лицо достает до самого дна души.

Встречал я однажды в колонии одного повара осужденного. Общительный, верит в Бога, всегда улыбается, на хорошем счету, куча благодарностей, готов исполнить любое поручение, хлеб у него всегда свежий. Готовится освобождаться условно-досрочно, просит посодействовать, написать хорошую характеристику для суда.

«Работящий парень», — сказал я про него кому-то однажды. А в ответ: «А ты его приговор почитай!» Не поленился, открыл личное дело, начал читать. Я взрослый человек, и много зла видел в жизни, и меня этим не удивить. Но здесь мне стало плохо.

Двадцать лет назад этот повар заманил на реку знакомую девушку, которая что-то про него знала, — знала, как он убил кого-то при краже. Заманил на реку ее купаться и утопил.

Ее утопил, а ее годовалого сына, что начал кричать на берегу, бросил в костер.

Но то ли костер плохо горел, то ли этот повар спешил, а не поленился, достал из огня обгоревшего ребенка, оторвал с дерева ветки, стал душить его ивовыми прутьями, а после растоптал сапогами голову.

Я спросил про это, когда его встретил в следующий раз. «Двадцать лет прошло. Только Бог имеет право меня судить. Я пятнадцать лет на хорошем счету», — вот что он ответил. Ответил, окрысившись, со злобой, не улыбался.

Двадцать лет прошло… а с моей стороны для такого, как он, нет срока давности. И через двести лет. И через двадцать веков.

Подошел я тогда к кому нужно, и кончились его «пятнадцать лет на хорошем счету». Загремел в штрафной изолятор за мелкое нарушение — то ли за сигарету, не там закурил, то ли за то, что сел на кровать. За изолятор его выгнали из поваров, а там никто и не отпустил на досрочное освобождение, как нарушителя.

Да, есть и такие. Но это ведь единицы. Самое горькое, что сотрудники привыкают равнять всех под одну гребенку. Все зэки равны, все зэки — нелюди. Какая разница, за что сидит. Раз сюда попал, значит виноват. Не все сотрудники понимают или хотят понять, что и зэк человек.

Иногда ведь человек садится за конкретный принципиальный поступок.

Встречал осужденного, на которого написала заявление его бывшая до свадьбы подруга, что изнасиловал, украл сережки. Не хотела, чтобы жил с какой-то другой. У него уже семья. Получил пять лет. По поганой статье. Отсидел. Как сидел за «мохнатую статью» — об этом только догадываться можно.

За это время распалась семья, в несчастном случае кто-то погиб, то ли жена, то ли ребенок. Но вышел, поехал к той подруге и убил ее. Получил новый срок. Уже 12 лет. Говорит: «Я не мог по-другому. Она мне всю жизнь искалечила. Я просто отомстил». Бог ему судья. Сколько людей, столько и судеб.

«Пресс-хаты»

Многие заключенные работают с администрацией, так называемый актив зоны. Среди них, как правило, самый большой выход на свободу по условно-досрочному освобождению. Они помогают поддерживать порядок в колонии среди самих осужденных, а администрация поддерживает их. Это дневальные и завхозы в отрядах.

Вопреки мнению, нет среди осужденных никакой сплоченности против администрации. Здесь каждый сам за себя, кто кого сожрет, тот и выживет. Сами они довольно критически относятся к другим, откровенно заявляя порой про остальных «зэчье (зэки) поганое».

Кто работает с администрацией, тому, безусловно, легче. Он может получать благодарности, которые влияют позже на его освобождение, имеет меньше шансов попасть в штрафной изолятор, на мелкие его нарушения могут просто закрыть глаза.

О том, что осужденные бьют или пытают осужденных… да, в некоторых местах это присутствует. Так называемые пресс-хаты, где выбивают признательные показания или «работают» с человеком по добыче другой информации, в том числе склоняют к сотрудничеству.

Это, как правило, крайние меры, и далеко не каждого осужденного такое коснется. А всю черную работу в «пресс-хатах» выполняют, конечно, не сотрудники — их тоже не хватит, а другие осужденные. Актив.

Кроме того, есть ведь и обычные доносчики, «стукачи», которые тоже своим путем выведывают нужные сведения. Но погоня за «информацией» по преступлению — не главная составляющая причин притеснения осужденных. В основном физическое давление оказывается не ради каких-то сведений, а совсем по иной причине.

Человек, попадая в колонию, не хочет жить по ее правилам, не хочет спать и вставать по режиму, не подчиняется требованиям администрации. Хочет жить, как и раньше, своей жизнью, где сам себе хозяин.

К примеру, ему дали 10 лет колонии, и он 10 лет встает в 06:00 утра, идет на зарядку, три раза в день в столовую, стоит два раза в день на разводе, не выходит дальше своего отряда, работает по режиму, ложится спать в 22:00 вечера. Ему дали в суде 10 лет этих зарядок, 10 лет такой жизни.

Просто задумайтесь! Не каждый выдерживает. И человек открыто восстает против этого. Отказывается подчиняться, вставать утром, ложиться вечером, идти на развод… Дальше беседы, штрафные изоляторы, а там и до рукоприкладства недалеко.

Сотрудник — это быдло

Механизм контроля над сотрудником всегда один — тебя уволят. Всегда.

Шаг в сторону, неловкое слово перед начальством, незначительное служебное нарушение — это последний день твоей службы в колонии. В приказном порядке потребуют рапорт на увольнение, не напишешь — будут ходить по пятам, требовать, угрожать проблемами, затащат на аттестационную комиссию. И уволят, если нужно.

Увольнение — это основная форма стимуляции службы сотрудников. Попробуй работать в колонии с подъема до отбоя, с 06:00 до 22:00, и при этом сказать, что тебе что-то не нравится.

У осужденных есть право на «8-часовой непрерывный сон». У сотрудника такого права нет. Потому что он работает ради льготной пенсии — и реже дальше дня, когда она настанет. Ради работы никто не работает.

Потому что отношение к сотруднику часто хуже, чем к самим осужденным.

Сотрудник — это быдло. Наш начальник колонии прямо говорил на разводах: «Главное — зэки. Вы — обслуживающий персонал». А потому никакой другой мотивации службы у сотрудника никогда нет. Всегда одна — дотянуть бы до пенсии, а там хоть трава не расти.

В колониях везде установлены камеры, и никак их не обойдешь. Камеры фиксируют нарушения и осужденных, и сотрудников. Осужденные садятся в штрафной изолятор, сотрудники получают выговоры, нравоучения и увольнения. Кому как повезло.

Такого, чтобы сотрудник специально искал место, где нет видеокамеры, чтобы там побить очередного осужденного, ну, это просто вызывает улыбку. Из чистой математики. Когда в колонии 1500 заключенных, а в дежурной смене 15 сотрудников. Когда всех успеешь побить?..

Все эти случаи с побоями в колониях, как правило, конкретные обстоятельства. Началось общение, сотрудник потребовал, осужденный нагрубил, что-то не сделал, сотрудник применил силу, осужденный оказал сопротивление, и пошло-поехало по нарастающей… У кого власть, тот и сильнее и правее. Кто в темном углу колонии смотрит на закон?

Контроль над сотрудником — это прежде всего контроль над сделанной им работой. За сотрудником, за его поведением специально никто и не следит, делай что хочешь, думай как хочешь, но чтобы отчет о работе и сама работа были налицо. «Иначе будешь уволен и пойдешь поднимать сельское хозяйство!»

Что делать?

Что делать, чтобы тебя не били, чтобы не унижали, чтобы относились как к человеку в тюрьме?..

Да, скажу честно, ничего ты не сделаешь против этого. В тюрьме — значит виноват, преступник — значит не человек. И угодить всем, чтобы тебя не трогали, ты тоже не можешь.

Читайте также:  Поддельный полис осаго: возможные штрафы, что делать, если приобрели фальшивку, а также как посмотреть список мошенников на сайте росгосстраха?

Тюрьма — это тоже человеческое общество. Но в волчьем обличье. Где, если ты слаб, тебя разорвут. И скрыться и защититься от этого ты не можешь.

Никто не поможет! Ни адвокат, ни следователь! Они придут и уйдут, а ты останешься дальше в тюрьме.

Ты не можешь защититься от сотрудников, хотя с этими проще — на них можно пожаловаться, выше начальству или в прокуратуру. Но ты не можешь защититься от этого мира — от тюрьмы, от «зэчья», которые отберут у тебя, украдут у тебя, ударят.

И они не работают с администрацией, они не актив зоны, они просто «масса». И если в тебе нет уважения к себе и моральных сил (не физических, они ничего не значат, ибо «масса» сожрет) — отстоять себя, ты будешь не жить 10 лет в колонии, а выживать.

Или умрешь.

Это не законы тюрьмы. Это законы жизни. И бесполезно куда-то жаловаться. Да, пойдут под суд сотрудники, что били тебя, да, поменяют тебе отряд, где унижали тебя другие осужденные. Но всем им на смену придут другие, жизнь приведет завтра новых. И тебе снова стоять против них. И где-то нужно уступить, и где-то стерпеть, и где-то смириться. Чтобы выжить и вернуться домой. Где тебя ждут.

Нет никаких универсальных правил против тюрьмы. Есть одно — туда нельзя попадать. Тюрьма опустошает человека. До самого дна. Сколько бы ты ни сопротивлялся и каких бы ни достиг результатов, помни одно: у тебя забрали жизнь. И ты прожил ее не так, как нужно.

Это тебе решать, что делать, когда ты попал в тюрьму. Можно упрямо стоять — и тебя сильнее будут ломать. Можно пойти на уступки — и с тобой не станут считаться. Но можно быть мудрым — жизнь заставит. И выбрать вариант третий. Какой? А кто его знает?.. У каждого свой случай и собственная судьба.

Тюрьма — это трагедия. В жизни каждого. И сотрудника, и «блатного». И каждый переживает ее по разному. Но важно помнить, что жизнь не кончается с началом тюрьмы. Что нужно жить дальше. И тюрьма тоже кончится. А вот как и кем ты будешь в ней жить, решать только тебе. Никто не подскажет. Никто не научит. Учись сам.

Есть только одно, что может помочь, — не трать бессмысленно силы, если понимаешь, что не можешь ничего изменить. Сохрани себя для «после тюрьмы».

Источник: https://www.ridus.ru/news/281799

Пытки в тюрьмах — результат эффекта Зимбардо (ФОТО эксперимента, проведеного 30 лет назад)

ВСЕ ФОТО

Скандал с издевательствами американских военных над иракскими заключенными уже вызвал и наверняка вызовет в дальнейшем массу политических спекуляций. Одни будут разоблачать истинное лицо американской армии, другие будут смущенно оправдываться, а третьи, вероятно, сочтут, что так им, этим пленникам, и надо. В попытках нажить на скандале политический капитал (или не растерять его остатки) забудется простая и страшная человеческая суть произошедшего, не имеющая отношения к тому, что заключенные — иракцы, а тюремщики — американцы.

То же самое могло бы произойти (и регулярно происходит) в техасской колонии для несовершеннолетних правонарушителей, в бельгийском доме престарелых, в провинциальном российском детском доме или воинской части, расположенной недалеко от Кремля. Снова и снова, в разных формах, но под влиянием одних и тех же условий — безграничной власти и безнаказанности — повторяется жуткое превращение обычных и, в общем-то, не злых людей в психопатов и садистов, пишет в четверг «Коммерсант».

Первым наиболее подробно это превращение не просто описал, но экспериментально смоделировал американский психолог Филипп Зимбардо. Его стэнфордский тюремный эксперимент, проведенный более 30 лет назад, получил такую известность, что про него даже сняли художественный фильм «Эксперимент».

Эксперимент был простой: около 20 добровольцев из числа студентов, обладающих высокой психической устойчивостью, личностной зрелостью и не склонных к антиобщественному поведению, случайным образом разделили на две группы. Одним предложено было в течение двух недель играть роль заключенных, а другим — надзирателей.

Тех, кому выпало быть заключенными, арестовывали настоящие полицейские, зачитывали им права, снимали отпечатки пальцев и отвозили в импровизированную тюрьму, сооруженную в подвале факультета психологии Стэнфордского университета.

Там у них отбирали одежду и личные вещи, облачали в тюремные балахоны и колпаки, а к ноге приковывали железную цепь — чтобы даже во сне, когда эта цепь будет позвякивать, они не забывали о том, где находятся.

Документальные ФОТО эксперимента: ФОТО-1; ФОТО-2; ФОТО-3; ФОТО-4; ФОТО-5; ФОТО-6; ФОТО-7

Те участники эксперимента, которым предстояло играть роль надзирателей, тоже получили униформу — защитного цвета брюки и рубашки, темные очки с зеркальными стеклами, а также деревянную дубинку и свисток, с помощью которых они должны были наводить порядок, поддерживать дисциплину и предотвращать чрезвычайные ситуации вроде попыток побега. Надзирателям в явной форме запретили применение к заключенным физического насилия.

Целью эксперимента было ответить на вопрос: что является истинной причиной жестокости и насилия, царящих в тюрьмах, — характер их обитателей (социопатов-заключенных и садистов-надзирателей) или особенности социально-психологической среды. Вывод, к которому пришел Зимбардо, был однозначен: в поединке между хорошими людьми и порочной ситуацией победила ситуация.

За эти шесть дней каждый из надзирателей время от времени унижал заключенных, оскорблял их, а то и бил. Причем уровень жестокости надзирателей возрастал с каждым днем, в то время как заключенные, наоборот, с каждым днем становились все пассивнее и безропотнее.

Надзиратели ужесточили многие из первоначально установленных ими же правил и с легкостью забыли о правах, которыми были наделены заключенные по условиям эксперимента.

Их бросали в карцер за то, что они улыбались; размазывали по лицу еду, когда они отказывались есть; заставляли всю ночь стоять в строю на так называемой перекличке.

«Надзиратели, тщательно подобранные по критериям нормальности, через несколько дней стали действовать таким образом, что их вполне можно было бы счесть безумцами, психопатами и садистами», — писал Зимбардо, которому пришлось прекратить эксперимент досрочно, когда он понял, что дело зашло слишком далеко.

Главной силой, вызвавшей эту метаморфозу, была власть. В начале эксперимента власть была для надзирателей лишь средством контроля над непослушными заключенными, но вскоре сама по себе стала доставлять им удовольствие.

В этом признавались даже те участники эксперимента, которые были убежденными пацифистами и считали себя абсолютно неспособными к насилию.

Есть и еще один поучительный момент в эксперименте Зимбардо, который помогает понять, почему пытки и издевательства в иракской тюрьме тщательно фиксировались на пленку.

На первый взгляд это кажется странным: предаваясь столь предосудительному пороку, зачем оставлять компрометирующие документы? Но в том-то и ужас ситуации, что, находясь внутри нее, перестаешь воспринимать ее как чудовищную и бесчеловечную.

Сам Зимбардо признается, что прервал эксперимент лишь после того, как пригласил в «тюрьму» в качестве наблюдателя свою невесту Кристину «посмотреть на наш цирк». Девушка заплакала и сказала: «То, что вы делаете с этими ребятами, ужасно».

Сам автор эксперимента к этому моменту уже настолько свыкся с происходящим, что воспринимал его как данность, не испытывая ни стыда, ни жалости к заключенным.

Сексуальное унижение — исключительно эффективный метод

Другой специалист, датский врач, член Комитета ООН против пыток, собравшегося в Женеве, доктор Оле Ведел Расмуссен говорит, что сексуальное унижение как форма пытки (столь широко использованная американцами в «Абу-Грейб») — исключительно эффективный метод.

«Если вы редко слышите о сексуальном унижении, это не значит, что его не существует. Эта форма пытки практикуется почти во всех тюрьмах мира. В ней нет ничего нового или оригинального, она не сопряжена с какими-то сложностями и очень часто практикуется солдатами», — говорит врач.

Доктор Расмуссен знает, о чем говорит. Он написал целую диссертацию о различных формах психологической пытки, к которым относится и сексуальное унижение. «Но, — добавляет он, — эти фотографии меня глубоко шокировали». Он даже не берется «представить себе психические страдания иракских пленных, сексуально униженных американскими женщинами».

Для этих иракцев, поясняет он, «то, что с ними случилось — хуже, чем смерть: это унижение будет их преследовать всю жизнь». По его информации, некоторые пленные даже заявляли, что они «предпочли бы умереть», чем подвергнуться такого рода обращению: «учитывая культуру Ирака как мусульманской страны, это вполне объяснимо».

По словам эксперта Комитета ООН против пыток, фотографии сексуальных издевательств в тюрьме «Абу-Грейб» «очень важны», так как «в глазах большинства людей пытка есть физическое страдание, но я знаю, что психологическая пытка часто бывает более жестока, чем физическая пытка».

Ничто, по его мнению, не может оправдать такого рода обращение, тем более со стороны США, ратифицировавших Конвенцию против пыток.

Обращаясь таким образом с иракскими военнопленными, США, по мнению Комитета, нарушили сразу несколько статей (по меньшей мере три) международной Конвенции против пыток, пишет издание Le Monde, перевод статьи которого публикует InoPressa.

Комментируя фотографии иракских военнопленных, директор Всемирной организации против пыток (ОМСТ) Эрик Соттас говорит, что в Ираке подобная практика «бесспорно, достигла серьезных масштабов».

Эрик Соттас также поясняет, что, «к несчастью», сексуальное унижение является часто встречающейся в мире формой пытки: «Оно входит в число регулярно используемых методов».

Однако и он, по его словам, был «шокирован» «сценой сексуального унижения, совершаемого представителями демократического государства».

По словам Эрика Соттаса, после 11 сентября 2001 года «такого рода унижение все чаще применяется к тем, кого обвиняют в терроризме». По мнению ОМСТ, причиной сексуальных пыток не являются «сексуальные побуждения» тюремных охранников: «они всегда имеют своей целью подавить личность» заключенного.

Что, по его словам, «еще серьезнее, так как это означает, что речь идет о методе, применяемом с согласия вышестоящих начальников, которые как минимум относятся к нему терпимо».

Люди, пытавшие иракских заключенных, «знали, что тем самым добьются результатов и что их начальство было готово допустить такое нарушение ради получения этих результатов».

Эксперты считают, что сексуальное унижение как форма психологической пытки является «исключительно эффективным» методом, так как «в мачистских (основанных на доминировании мужчины) культурах мужчина, подвергнутый акту содомии или сексуальному унижению, рассматривается как развратный, грязный человек». Если бы эти фотографии не стали достоянием общественности, полагают они, «весьма возможно, что ни один из этих пленных никому никогда бы не рассказал о том, что ему пришлось пережить, чтобы избежать бесчестия».

Комментируя фотографии из тюрьмы «Абу-Грейб», спецдокладчик ООН по проблемам пыток Тео ван Бовен также говорит об «эффективности» такого рода методов.

По информации, «недавно» полученной от «заслуживающих доверия источников», говорит ван Бовен, «то, что происходит в тюрьмах Афганистана, особенно в Баграмской тюрьме, заслуживает еще большего внимания, чем то, что мы увидели в Ираке».

У него есть также сведения о «сексуальных пытках» на морской базе Гуантанамо.

Докладчик требует «самого глубокого расследования» таких фактов и настаивает на выплате репараций заключенным, подвергшимся жестокому обращению. Между тем ван Бовен отмечает, что, насколько ему известно, в мусульманских странах жертвами унижений сексуального характера очень часто становятся гомосексуалисты.

В пятницу 7 мая, находясь проездом в Женеве, спецдокладчик ООН по проблеме внесудебных расправ Асма Джахангир выразила «серьезную озабоченность» в связи с утверждениями о случаях «смерти под пытками» в Баграмской тюрьме под Кабулом. «Мы намерены незамедлительно вступить в контакт с американцами по поводу этих утверждений», — сказала она.

По словам Джахангир, «некоторые докладчики» в последнее время получали «тревожную» информацию об условиях содержания пленных в Ираке и Афганистане. «На мой взгляд, мы отреагировали (на это) слишком осторожно».

Асма Джахангир заявила также, что она «отчасти удовлетворена» тем, что публикация фотографий «нарушила табу вокруг того, что делают страны, взявшиеся нести демократию другим странам». Как считает она, «теперь нужно разрушить заговор молчания вокруг того, что делается в тюрьмах во имя войны с терроризмом. Говорить о пытках и о казнях во имя этой борьбы — наш общий моральный долг».

Источник: https://www.newsru.com/world/13may2004/zimbardo.html

Ссылка на основную публикацию