Можно ли в сизо пользоваться телефоном: как передать заключенному в колонию-поселение и другие ик, что будет, если незаконно пронести мобильный на зону?

Можно ли в СИЗО пользоваться телефоном: как передать заключенному в колонию-поселение и другие ИК, что будет, если незаконно пронести мобильный на зону?

Коллегия МВД поручила разработать меры для блокировки сигнала сотовой связи в исправительных учреждениях для борьбы с мошенническими кол-центрами в тюрьмах. Проблемой займутся специалисты МВД, ФСИН, ФСБ и Роскомнадзора. Решение нужно представить до 30 июля 2020 года, сообщает РБК.

Год назад Госкомиссия по радиочастотам создала рабочую группу для решения этой проблемы. Но тогда оптимальный вариант так и не нашли. По словам замминистра цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Олега Иванова, в ближайшее время депутат Александр Хинштейн внесет в Госдуму законопроект, позволяющий тюремным администрациям отключать симки через операторов сотовой связи.

«Тема с использованием средств связи в местах лишения свободы крайне актуальная. С помощью мобильных телефонов осужденные могут не только совершать мошенничества, но и давить на свидетелей, координировать преступные группировки и так далее», — сказал Хинштейн.

Парламентарий рассказал, что ежегодно в исправительных учреждениях изымают около 60 тысяч мобильников. После принятия пакета поправок блокировка симок абонентов-заключенных станет обязанностью операторов.

Коррупционная составляющая

Мобильные телефоны запрещены в российских СИЗО и колониях. В некоторых стоят глушилки. Однако, по словам правозащитника и ответственного секретаря ОНК Москвы четвертого созыва Ивана Мельникова, заглушить сигнал невозможно, если СИЗО расположены близко от жилых домов.

«Поэтому возникла необходимость закрепить на законодательном уровне возможность отключения сим-карт. Инициатива нужная», — пояснил он «360».

Пользоваться телефоном арестантам помогают недобросовестные сотрудники колоний и изоляторов, которые за деньги проносят технику. Либо заставляют ее покупать, не давая разрешения использовать обычные таксофоны. Противодействие незаконному использованию телефонов должно быть комплексным, убежден Мельников, и обязательно включать антикоррупционные мероприятия.

Глушить или блокировать

Интернет-омбудсмен Дмитрий Мариничев пояснил «360», что каждый сотовый оператор знает, какие номера регистрируются в сети на той или иной вышке. А значит, имеет данные об id-номерах абонентов и может локально блокировать некоторые из них в определенной локации. То есть эффективный механизм уже существует.

Именно к нему, по словам Мельникова, предлагают прибегнуть авторы законопроекта, разрешив сотовым операторам блокировать конкретные симки по представлению технических служб силовых ведомств.

«Если в учреждениях останется тот же уровень коррупции, недобросовестные сотрудники будут каждый день поставлять туда новые сим-карты. Просто их цена возрастет. Поэтому и важно максимально проработать все возможные меры», — добавил Мельников.

Если же полностью заглушить связь в исправительных учреждениях, то это, считает правозащитник, существенно снизит уровень противоправных действий как со стороны заключенных, так и со стороны недобросовестных сотрудников. Проблемы, пояснил он, в этом случае могут возникнуть только у тех, кому можно проходить в СИЗО и ИК с телефонами. По закону это омбудсмены, проверяющие учреждения депутаты Госдумы и прокурорские работники.

Источник: https://360tv.ru/news/tekst/problema-v-korruptsii/

Абонент в зоне действия сети — Технологии Onliner

Несомненно одно: жизнь за колючей проволокой течет по своим законам. Но любой «бывалый» скажет вам, что нет ничего более ценного ТАМ, нежели возможность общаться.

Простой разговор с близким человеком для зэка куда ценнее пачки сигарет (хотя пачка сигарет в тюрьме до сих пор крепче любой мировой валюты и не подлежит девальвации).

В общем, мобильник в камере — это одновременно и средство общения, и глоток долгожданной свободы, и некий объединяющий элемент всей «хаты».

Быть абонентом сотового оператора в тюрьме очень сложно. Запрет на пользование мобильным телефоном действует в подавляющем большинстве пенитенциарных заведений мира. Опасения надзорных органов базируются на довольно очевидных вещах: при помощи аппарата можно организовывать волнения или бунты, обмениваться данными между камерами или даже тюрьмами и много чего еще.

С другой стороны, до появления мобильного телефона в застенках веками (именно веками!) существовала тюремная почта, функции которой не очень-то отличались от возможностей, предоставляемых мобильником: передача новостей, «обмен мнениями», так сказать, по разным проблемам и организация «удаленных конференций».

Новые времена привнесли в нехитрый быт зэков новые технологии. В прогрессивных странах заключенные пользуются глобальной сетью, а некоторые даже ведут блоги, в которых описывают все достоинства пребывания в пенитенциарном заведении. Мол, тут вам и видеоигры, и тренажерный зал, и полный калорий да микроэлементов обед, за который на свободе не каждый сможет заплатить.

В тюрьмах стран бывшего СССР все намного суровее. Новые технологии если и просачиваются за толстые стены исправительных учреждений, то происходит это незаконно, под покровом хитрой зэковской тайны да при помощи бесконечных взяток. Касается это и мобильного телефона, об особенностях пользования которым в тюрьме нам рассказал бывалый рецидивист Олег.

Судьба у Олега — как картина бурных 90-х. «Отмотав» по тюрьмам три срока (первый «впаяли» еще в начале прошлого десятилетия за рэкетирство), наш герой твердо встал на путь исправления и последние два года живет и работает в крупном городе, а о тюрьме иначе как с сожалением вспоминать не желает. Шутка ли — «топтать» почти 15 лет!

Тем не менее о том, как он был абонентом сотового оператора за колючей проволокой, Олег рассказал с охотой. Потому что, повторимся, общение для заключенного — это и есть свобода, высшая и непреходящая ценность, смысл жизни и самый сильный повод ждать последнего звонка.

— Мобильный телефон в тюрьме запрещен, — начинает свой рассказ Олег. — Аппарат отбирают в день задержания, а если и разрешают позвонить, то только с разрешения оперативника.

Как уже говорилось, первый свой срок Олег получил в начале 90-х. Тогда, разумеется, мобильных телефонов в стране не было, поэтому из тюрьмы можно было позвонить исключительно при помощи стационарного. Однако принципы пользования связью сформировались еще тогда: заключенному звонить запрещено, но… при некоторых обстоятельствах можно.

— Как и везде, в тюрьме полно тех, кто хочет немного подзаработать, — вспоминает свой «трудовой» путь Олег. — Я помню, что в середине 90-х охранники охотно давали пользоваться своим телефоном за небольшую мзду. Скажем, одна-две пачки сигарет, и ты с их комнатного аппарата дозваниваешься домой и разговариваешь столько, сколько разрешает надзиратель.

Сейчас, по словам нашего собеседника, ситуация несколько изменилась. Во многих исправительных учреждениях установлены таксофоны, а заключенный имеет право приобрести стандартную карточку с несколькими минутами на ней для звонков по межгороду. Правда, это касается далеко не всех пенитенциарных заведений и, возможно, зависит от строгости режима учреждения.

Олег сидел в колонии строгого режима, и таких поблажек никто тамошним зэкам не делал. Впрочем, они и не особо в них нуждались, потому что во всех камерах были мобильные телефоны. Но как?

— Тюрьма притягивает «тяжелых» людей, — пускается в философствования Олег. — Среди надзирателей всегда можно найти того, кто готов помочь доставить в камеру все что угодно. Стоит это разных денег, но то, что любой вопрос в тюрьме разрешим, — это однозначно. Хочешь мобильник? Плати — и он у тебя будет.

Олег вспоминает, что собственный телефон он доставил в тюрьму практически сразу, как появилась возможность его иметь и оплачивать. Наш собеседник еще в молодости успел жениться и завести детей, и жена терпеливо ждала, пока он «отмотает» все три (!) своих срока. И как могла помогала ему.

— Способов стать абонентом в тюрьме два, — продолжает Олег. — Я воспользовался самым простым. Договорился с охранником, что жена привезет телефон. Он с ней встретился за воротами «зоны» и принес мобильник мне в камеру.

По словам собеседника, есть и другой вариант. Как в фильмах про гламурных шпионов, мобильный телефон прячется в продуктах питания и вместе с передачей доставляется в тюрьму. Зэки стран бывшего СССР предпочитают использовать для этого белокочанную капусту: кочан надрезается, из него достается сердцевина, а на ее место укладывается заранее упакованный в целлофан аппарат и зарядное устройство.

— Тут есть нюансы, — делится опытом Олег. — Передачи в тюрьму приносят, как правило, два раза в неделю, но все они тщательно досматриваются. Понятно, что распотрошенный кочан привлечет внимание опытного охранника, поэтому надзирателя нужно «подогреть» той же пачкой сигарет или мелкой суммой. Передача в таком случае не досматривается и отдается зэку без очереди.

Однако и здесь есть сложности. Иногда передачи контролируются тщательнее обычного (после выволочек «сверху» или по каким-то внутренним причинам), и тогда не помогают никакие «подогревы» и знакомства с охранниками. В таких случаях зэки, ожидающие в своих передачах какие-то запрещенные вещи, попросту не становятся в очередь и уходят в камеры восвояси. Так безопаснее для всех.

— Обычно если в передачах что-то находят, то это значит, что кто-то кого-то «сдал», — считает Олег. — Если человеку что-то нужно в тюрьме, он найдет способ это получить. А если передачу «просвечивают» и все находят, то это значит, что кто-то враждует.

Олег вспоминает, что как-то в его камере кто-то ждал две SIM-карты. Они были доставлены внутрь при помощи обыкновенных луковиц. Чипы были тщательно упакованы в фольгу и запрятаны внутрь овощей, а те, в свою очередь, помечены маркером. Как бы незаметно, но… заметно для всех, кто участвовал в этой цепочке доставки.

Даже когда мобильный телефон уже получен и подключен, общаться по нему в колонии строгого режима не так просто. Как решить вопрос с незаметными разговорами? Как оплачивать? Как прятать от обысков? Все это решается или зэковской смекалкой, или теми же мелкими «подогревами».

— Тот охранник, что помог пронести мобильник в камеру, обычно предупреждает о «шмонах» на «хате», — продолжает раскрывать тайны Олег. — За час-два он говорит, что планируется осмотр камеры. Все, кто хранит запрещенные вещи, сдают их в его кабинет, который, разумеется, никто не обыскивает. За это — пачка сигарет, чай, еда в качестве оплаты.

Происходят и неожиданные «шмоны». В таких случаях зэк может надеяться только на себя и удачу. В тюрьме принято пользоваться миниатюрными телефонами, которые могут поместиться в пачке сигарет. Таким образом, аппарат располагается на дне пачки, а ее, как правило, не вытряхивают. Но прецеденты бывали.

— Тут есть два пути разрешения конфликта, — продолжает Олег. — Охрана чаще всего предлагает рассказать, кто помог пронести телефон в камеру. Если расскажешь — наказания не будет. Не «сдашь» — могут пугнуть тем, что не отправят документы на условно-досрочное или не попадешь под амнистию. Каких-то жестких санкций не бывает.

Рассказать, разумеется, никто не спешит. Вся «хата» зависит от лояльного охранника, да и «сдавать» по понятиям заключенных — последнее дело.

Олег жалуется, что в последнее время в стенах тюрем стали ставить глушилки радиоволн и разговаривать непосредственно в камере стало невозможно. Для этого необходимо брать мобильник на прогулку, где можно сносно общаться с родными и близкими. Но общение на прогулке тоже имеет свои особенности.

Для того чтобы поговорить, заключенный отходит куда-нибудь в угол территории и просит двоих «коллег» стать «на атасе».

Они прикрывают звонящего от охранников, а в случае опасности — предупреждают о приближающемся надзирателе. Впрочем, в разных тюрьмах разные законы.

Олег говорит, что в одних к телефонам относятся более лояльно, в других — строже. Кое-где охрана может вообще закрыть глаза на то, что зэк звонит родне на волю.

— В колонии строгого режима я сидел в «братской хате», — рассказывает Олег. — То есть в камере было много людей. Мобильник был не у всех, но пользоваться могли все. Если у кого-то кончались деньги на счете, он мог попросить у меня. Когда мне не успевали оплатить, я поступал так же.

Оплата разговоров — один из самых сложных моментов в пользовании мобильниками в тюрьме. Олег рассказывает, что единственный вариант — это перед отключением исходящих звонков позвонить домой. Или попросить оплачивать регулярно, например раз в неделю. Если кому-то нужно отдать долг, положить в ответ деньги на чужой счет, то об этом пишется в письме на волю.

— Родные ведь жалеют, — напустил нотку сентиментальности в наш разговор Олег, — никогда не отказывают. Тем более сами знают: мобильник — единственный способ оставаться на постоянной связи с зэком, пока он отбывает срок.

Читайте также:  Обязанности аварийного комиссара: его функции, услуги и полномочия, как он работает, что делает при дтп, как проходит процедура оформления и что предпринять дальше?

…Олег больше в тюрьму не собирается. Говорит, что полностью переоценил свою жизнь и жалеет о полутора десятках лет, проведенных за «колючкой». Признается, что никакой мобильник не скрасит тоски камеры и отсутствия возможности просто поговорить с близким человеком, без лишних хитростей и опасностей быть замеченным.

Источник: https://tech.onliner.by/2009/03/14/phones_in_prison

Посылки и передачи "не от родственников осужденных" законны, мнение эксперта

Практически ежедневно в распоряжение редакции «Гулаг-Инфо» поступают сигналы о нарушении прав осужденных в области получения ими посылок, передач и бандеролей, как ни странно, но речь сегодня пойдет не о наболевшей теме законного веса посылки и передачи в 50 килограмм, а о том кто же все таки может передавать передачи и посылки в исправительное учреждение.

Все чаще руководство исправительных учреждений превышая свои должностные полномочия, отменяя действия нормативных актов, незаконно запрещает передавать передачи так называемым «третьим лицам», т.е. осужденный может получить передачу только от близкого родственника, «который внесён в личное дело».

Разберем все на примере, случая, который произошел в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Омской области, наш представитель Михаил Резванов столкнулся с данным самоуправством и вопиющем нарушением законодательства.

На просьбу нашего корреспондента Михаил Резванова разъяснить законность запрета принимать посылки «не от родственников» он получил в ответ что-то невразумительное из разряда «там есть в приказе формулировка», «там написано», а вот и не написано, пояснит автор:

Согласно Приказу Минюста России от 16.12.

2016 N 295 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений» нет ни одной фразы о том, кто может передавать посылки или передачи, иными словами посылку, передачу или бандероль осужденный может получить от ЛЮБОГО ГРАЖДАНИНА любой страны, любого возраста, любого материального, социального, семейного статуса. Ни в ПВР в ИУ, ни в УИК РФ не существует никаких ограничений по тому, кто может передавать передачу, посылку или бандероль.

В свою очередь сотрудники ИК-6 города Омска, после заданных вопросов о разъяснении незаконного отказа в передаче, по всей видимости повнимательнее изучив ПВР сослались на новое «основание», что это уже «не регламентировано ни чем» и данного запрета нет, НО «осужденным согласно ПВР запрещено отчуждать имущество которое находится у них» поэтому передачи от третьих лиц запрещены, — отсутствует ли логика в этом? Совершенно, верно, отсутствует.

  • Иначе говоря осужденного незаконно ограничивают в его правах, фактически придумывают ему, не основанное ни на чем наказание, в виде ограничения круга лиц которые могут ему передать продукты, основываясь на догадках и предположениях, о том что, он якобы возможно передаст другому осужденному свои приобретенные, вещи продукты и тд, — беззаконие в квадрате.
  • Вероятно, данный запрет основан на желании сотрудников показать «кто в доме хозяин», но скорее всего от банальной низкой профессиональной подготовки и правовой безграмотности в нормативных актах, которые регламентируют их профессиональную деятельность.
  • Ведь логика и жизненный принцип многих сотрудников системы ФСИН таков: «как научили, так и работаю, а осужденные они же бесправные, если пожалуются – отпишемся»

скачать dle 12.0

Источник: https://gulag-info.ru/novosti/722-pvr-v-iu-posylki-peredachi-rodstvenniki-omsk-ik-6.html

Двойная жизнь вещей: как маскируют телефоны и наркотики для тайной доставки в уральские тюрьмы

В понедельник, в пять утра, на территории ИК-24 сотрудники колонии в запретной зоне обнаружили четыре свёртка, перемотанные скотчем, в которых находились девять сотовых телефонов и две сим-карты. Очевидно, запрещённые предметы «сидельцам «перекинули с воли через забор.

А вчера заключённому этой же колонии, который попал в тюрьму за то, что угнал машину, избив водителя, жительница Асбеста передала пакетики с чаем, спрятав в них наркотик. И ещё свежий случай: 29 марта в СИЗО Нижнего Тагила пришла передача для обвиняемого в разбое.

В посылке был бинт, пропитанный наркотиком.

Сегодня сотрудники службы исполнения наказаний рассказали E1.RU, на что ещё идут люди, пытаясь передать запрещённые предметы заключённым и арестантам.

Прячут в еде

Чаще всего друзья и родственники осуждённых, пытаясь доставить на зону наркотики или телефоны, прячут их в еде. Так, 6 марта жительница Полевского принесла арестанту СИЗО, ожидающему суда за разбой, передачу: пять банок консервов.

На этикетках значилось, что это помидоры, зелёный горошек и ананасы. Но в реальности внутри банок были четыре мобильника, три зарядника, три USB-провода, а также гайки, болты, гаечные ключи и выколотка от молотка.

Так же в начале марта наркоторговцу, сидящему в СИЗО, пытались передать в черносливе две сим-карты.

А 13 ноября прошлого года осуждённому за причинение смерти по неосторожности прислали мешок пряников, восемь из которых оказались с начинкой из сим-карт.

И, конечно, прячут в еду не только средства связи, нож и запрещённые вещества. Так, 27 января жительница Тавды приезжала на длительное свидание к своему супругу, наказанному по «наркотической» статье.

Повидавшись с мужем, женщина оставила ему кулёк фиников и курево. При проверке выяснилось, что в фильтрах трёх сигарет и в трёх финиках спрятан героин.

А 24 января жительница Арамиля прислала заключённому, отбывающему срок за кражу и разбой, пакет зелёного чая, листья которого оказались пропитаны наркотиком.

Нагло и оптом – баллонами

Наиболее крупные партии мобильников изымаются при попытке доставить их в колонии, которые ведут активную хозяйственную деятельность, где есть мастерские и куда время от времени приезжают автомобили с вольнонаёмными водителями.

В прошлом году в хозчасть Тавдинской колонии строгого режима N 19 доставили кислородный баллон, необходимый для газовой сварки. А 2 августа при проверке выяснилось, что металлическая ёмкость – это ничто иное как тайник. Из баллона извлекли 51 сотовый телефон и шесть зарядных устройств.

Второй, подобный этому, случай произошёл 25 декабря, на контрольно-пропускном пункте для автотранспорта ИК-3 Краснотурьинска. Сотрудники колонии, досматривая грузовик, обнаружили  огнетушитель, в котором пытались провезти 22 мобильных телефона, 8 зарядных устройств, 5 аккумуляторов к мобильным телефонам, 10 гарнитур к мобильным телефонам, 3 сим-карты и 2 USB-кабеля.

А 9 мая прошлого года в той же ИК-3 в запасном колесе МАЗа, который должен был проехать в хозяйственную часть зоны, сотрудники ГУФСИН обнаружили 34 мобильных телефона, 11 зарядных устройств, 5 аккумуляторов к мобильным телефонам и 8 гарнитур.

Каблучки с секретом

 Нередко запрещённые предметы пытаются пронести в обуви. В начале декабря прошлого года в ИК-19 на свидание с осуждённым за кражу пришла его подруга. В её голубых ботинках были спрятаны 8 свёртков с марихуаной. 

А 3 июля прошлого года осуждённый за наркотики зэк вышел из комнаты, где провёл длительное свидание, в ботинках, каблуки которых были «нашпигованы» девятью сим-картами.

Двойная жизнь вещей

В эту условную группу вошли различные предметы быта, которые используют как тару для передачи за решётку наркотиков и запрещённых средств связи.

Например, в начале марта этого года одному вору в СИЗО прислали чайник. Да не простой. Внутри этого электроприбора был тайник, а в нём мобильник и две сим-карты.

А на днях, 23 марта в Новолялинской ИК-54 жительница Первоуральска пыталась передать осуждённому насильнику губку для обуви. Просветив на рентгеновской установке этот невинный на первый взгляд предмет, сотрудники ГУФСИН обнаружили, что в нем спрятаны три узких свёртка с наркотиком. А 19 марта осуждённому ИК-18 передали в посылке кусок мыла, в котором был замаскирован мобильник.

О пользе чтения

В августе прошлого года жительница Краснотурьинска послала заключённому, отбывающим срок за убийство, потрёпанный томик Жюля Верна — «Дети капитана Гранта». В переплёте книги были спрятаны 11 сим-карт.

Передачи по воздуху

Часто запрещённые предметы пытаются просто перебросить через забор. Как правило, к мобильным телефонам привязывают палки для того, чтобы бросок был сильней. Но 29 июня прошлого года приятели заключённых ИК-3 пошли на более изощрённый способ. Они изготовили большую рогатку и с помощью неё по воздуху пытались переправить 11 мобильников, два зарядника, два аккумулятора и одну гарнитуру.

— Пронести запрещённые предметы в СИЗО и колонии пытаются постоянно. Но как такового роста подобных происшествий нет.

Скорее всего, потому что число осуждённых и подследственных в нашем регионе не растёт, а, напротив, благодаря амнистии становится меньше, — рассказал начальник пресс-службы ГУФСИН Свердловской области Александр Левченко. —  Всего в нашем регионе за решёткой ждут суда или отбывают наказание 31 тысяча человек.

За прошлый год при доставке в ИК и СИЗО области сотрудники службы исполнения наказаний изъяли 733 грамма наркотиков, 775 мобильников и 112 тысяч рублей. 

Источник: https://www.e1.ru/news/spool/news_id-52845601.html

Наркотики в изюме, "симки" в чайных пакетиках. Что и как передают в СИЗО

МУРМАНСК, 23 дек — РИА Новости, Анастасия Яконюк. Печенье и папиросы следует ломать пополам, конфеты и мыло — резать, сыпучее — пересыпать, жидкое — переливать: правила проверки посылок и передач в учреждениях пенитенциарной системы более чем строгие.

И все же желающие отправить с воли за решетку средства связи или психотропные вещества порой удивляют невероятной изобретательностью: наркотики прячут в изюме, ватных палочках и даже за рыбьими жабрами, телефоны передают в консервных банках и курице гриль, а сим-карты — в лейблах чайных пакетиков.

Корреспондент РИА Новости провела один день в комнате приема-передач мурманского СИЗО в качестве стажера и узнала, что и как посылают родственники заключенным.

Между волей и неволей

Говорят, улицу, где находится СИЗО-1 Мурманска, когда-то называли Улицей Плача, что вполне актуально и сегодня. Мало того, что здесь расположены мрачные здания изолятора, построенные еще в конце 30-х годов прошлого века без особого архитектурного изящества, так по соседству еще расположились многочисленные бюро ритуальных услуг и морг областной больницы.

Женщины с объемистыми сумками появляются у комнаты приема-передач посылок для подследственных и осужденных еще до ее открытия — с 09:00 до 10:00 надо успеть заполнить заявление в трех экземплярах, подготовить все продукты и вещи, как того требуют правила. Бывалые консультируют новеньких — что примут, а что нести домой. Например, сало, перец и домашние котлетки — под запретом, все конфеты желательно развернуть, а мыло лучше прозрачное, чтобы не резали.

Инспекторы отдела режима Людмила и Юлия на утреннем построении внимательно слушают давно вызубренные инструкции: вежливость к посетителям, бдительность при проверке вещей и продуктов, осторожность при передаче посылок в камеры. «От вас зависит мнение людей о системе исполнения наказаний», — напоминает замначальника СИЗО по безопасности и оперативной работе Дмитрий Морозов.

Миловидные улыбчивые девушки знают: именно они являются для подследственных и их родственников связующим звеном между волей и неволей, и все же на их плечах — ответственность за то, чтобы запрещенные предметы не оказались в камерах.

В 10:00 Юля достает из металлического шкафа больше десятка ножей и видеорегистратор, девушки облачаются в халаты и резиновые перчатки и распахивают окна приема посылок и передач.

Большинство родственников к процедуре привычны и терпеливо ждут, когда будут вскрыты заводские упаковки колбасы и сосисок — их необходимо разрезать пополам, чтобы убедиться, что в колбасных изделиях нет лишней «начинки».

Для каждого продукта имеются свои доска и нож — разделывать «птичье молоко» там, где резали колбасу, никому не придет в голову. Для резки мыла — специальное приспособление, напоминающее утварь древнерусской избы.

Печенье и пряники положено перекладывать в прозрачные пакеты и ломать, конфеты — резать ножом.

«За красоту ты не отвечаешь, но делаешь все аккуратно», — с улыбкой поясняет Людмила, показывая «стажеру», как быстро порезать шоколадные конфеты.

Порубить ножом, к примеру, два килограмма шоколадного лакомства — задача, прямо скажем, утомительная. Но если передача предназначена одному из тех, чей портрет висит на доске информации под грифом «лица, склонные к употреблению психотропных веществ или суициду», выбора не остается.

Чай, кофе, сахар, овсянку и прочие сыпучие продукты нужно пересыпать в новые пакеты и внимательно просматривать. Перед тем как отправить сверток к прошедшим проверку продуктам, по нему проводят металлоискателем — для надежности.

Читайте также:  Снять машину с учета для утилизации: как и что в связи с этим нужно, весь порядок прекращения регистрации транспортного средства в гибдд, чтобы уничтожить автомобиль

«Сейчас сложнее стало передать что-то запрещенное, чем, скажем, лет десять назад: тогда можно было домашнее приносить. Теперь принимаем все продукты только в невскрытых заводских упаковках», — поясняет Людмила, которая проработала в системе исполнения наказаний уже 20 лет.

«Наша задача — принять и проверить. Бывает, что человек улыбнется, разговорится, но это не должно отвлекать — мало ли что он может принести. Я обучалась месяц, а Людмила была моим наставником. Она за спиной стояла, потому что много обязанностей. Это сейчас все отработано — ночью разбуди, все расскажу, как положено делать», — говорит Юля.

Очередь посетителей комнаты приема-передач особенна тем, что в ней не ведут праздных разговоров, не рассказывают о себе. Сюда приходят в основном женщины — матери или сестры. Как говорят сотрудники СИЗО, когда человек оказывается за решеткой, его друзья, как правило, быстро исчезают.

Высокая красивая женщина интеллигентного вида молча выкладывает пакеты с продуктами. На вопросы отвечает неохотно: она приходит к сыну, ему 25 лет, за решеткой оказался впервые. «Захотел красивой жизни, воспользовался служебным положением», — с горечью рассказывает мать. Ее сын уже осужден на два года, ждет вступления в силу приговора.

«Пока он здесь был, отец умер. Друзья не приходят. По телефону разговариваем раз в неделю, он говорит, что вкусные щи здесь и много книг. А в прошлый раз сказал: «Мама, мне приснился творог, принеси», — рассказывает женщина, выкладывая на проверку стакан творога. И только в конце разговора не сдерживает слез: «Обиды и злости нет уже. Очень жаль его!»

Пока Юля строго, но доброжелательно выпроваживает на улицу подвыпившую компанию, Людмила принимает посылку у плачущей девушки и пожилой женщины. «Свекровь тут у меня, 56 лет, не могу рассказывать», — дает волю слезам невестка.

В ее передаче — свитер, ночная рубашка и теплые брюки, много печенья, конфет и других продуктов. «Мы же не знали ничего, соседи вот позвонили.

Что случилось? С сожителем своим поругалась, ну, и того его… ножом», — нехотя рассказывает сестра задержанной пенсионерки.

Женщину задержали еще в середине октября, сожителя уже из больницы выписали, только он к непутевой гражданской супруге дорогу не нашел.

На вопрос, почему такие строгости — под замок на время следствия, сестра многозначительно вздыхает: «Боевая она у нас».

Людмила терпеливо объясняет женщинам, как в следующий раз собрать передачу по всем правилам, успокаивает и пытается шутить: «Смотрите, было 32 бульонных кубика, стало 64».

«Некоторые замыкаются. Другие жалуются, что, мол, вы моего незаконно посадили, но мы-то не сажаем. У людей стресс, но мы объясняем, что и здесь жизнь не заканчивается: кормят три раза в день и прогулка час, и баня, и продукты хорошие. Рассказываем, как сходить на свидание», — поясняет Люда и вспоминает самую ходовую здесь пословицу «От сумы и тюрьмы не зарекайся».

Пятнадцать-двадцать посылок в день — это затишье перед новогодними праздниками. Подследственным положены передачи общим весом 30 килограммов в месяц, и родственники ждут, чтобы к 31 декабря порадовать близких хотя бы праздничными лакомствами. Впрочем, попытки передать другие «подарки» в неволю тоже исключить нельзя.

«Сейчас меньше уже передают запрещенного, чем раньше. Лет 10 назад мы принимали домашнюю пищу — в любую котлетку или пельмень можно было спрятать что угодно. Я, помню, находила в 2008 году наркотики в изюме. В сухарях, мандаринах, вермишели быстрого приготовления прятали — тогда родственники сами рассыпали по пакетам, а теперь мы это делаем», — говорит Людмила.

Согласно статистике, в этом году в колонии и изоляторы Мурманской области пытались передать более 230 средств мобильной связи и комплектующих, 135 граммов психотропных препаратов и более шести литров алкоголя, причем не только в посылках. «Запрещенку» на территорию колоний пытаются забросить с помощью самодельных катапульт и летающих дронов.

«Телефоны находили за окладами икон, в курице гриль, в коробках сока. Наркотики — в трубочках ватных палочек, в выдолбленной моркови, пакетики прикрепляли за жабрами вяленой путассу. Сим-карты ювелирно приклеивали на лейблы чайных пакетиков», — показывает фотографии обнаруженных «изобретений» пресс-секретарь УФСИН по Мурманской области Ольга Столярова.

Давно прошли времена, когда блюда в передачах из дома хранили тепло маминых рук. Сегодня легко можно избежать вскрытия заводских упаковок, ломания сигарет, разрезания сосисок, фруктов и конфет — для этого родственникам достаточно сделать заказ через магазин на территории колонии. Процедура проста: родственники выбирают товар в магазине, заполняют заявление и оплачивают заказ.

«Бывает, ассортимент меняется — сейчас вот тортики пришли к новому году, колбаска, мясо, мандарины», — перечисляет продавец магазина. На витрине есть даже коржи для торта в заводской упаковке. Купить еще сгущенки или джема — вот тебе и новогоднее угощение, обсуждают женщины за прилавком. Сегодня в магазине — более 300 наименований продуктов и предметов первой необходимости.

«Ассортимент большой, цены не сильно отличаются от тех, что в городе. У нас есть документы, где написано, что запрещены продукты, которые требуют тепловой обработки.

Торты кремовые нельзя, но можно вафельные.

Бум на рулеты, кексы перед Новым годом», — рассказывает начальник ОСП «Мурманское» ФГУП «Промсервис» ФСИН России (эта структура отвечает за работу магазинов в колониях и СИЗО региона) Андрей Скопинцев.

Он поясняет тонкость — ассортимент примерно одинаковый, только в СИЗО есть список разрешенных продуктов, а в колониях — запрещенных. «Можно заказ сделать, например многие курицу гриль просят. Привозим.

Копчености, есть пожелания по колбасам, просят сало, фрукты, овощи, прежде всего лук и чеснок, особенно в колониях строгого режима: им не хватает витаминов.

Там сроки большие — по 15-20 лет сидят, заботятся о здоровье», — поясняет Скопинцев.

По его словам, контролируют не только ассортимент. Тщательную проверку проходят все работники, которые так или иначе имеют отношение к цепочке «поставщик-магазин». «Были случаи, когда людей увольняли. Несколько лет назад водитель грузовой машины привез спиртное за спинкой сиденья — начатая была бутылка. Может, забыл про нее, а, может, проверял бдительность. Уволили», — вспоминает Скопинцев.

И все же самый современный и легкий способ передачи, говорит он, — это услуга «ФСИН-доставка».

Чтобы ей воспользоваться, не нужно вставать из-за компьютера: родственнику достаточно зайти на сайт, сделать заказ, который через пару дней будет доставлен в колонию или СИЗО.

Сегодня именно этот способ становится все более популярным: сам заключенный может выбрать в магазине при учреждении на определенную сумму продукты и вещи, которые ему необходимы.

На приеме посылок рабочий день Юли и Люды не заканчивается — после обеда передачи нужно разнести по камерам. Особая процедура — проход на территорию изолятора, тщательная проверка и досмотр. И снова инструктаж — на этот раз, как вести себя в СИЗО.

Сотрудницам комнаты приема-передач запрещено передвигаться по колонии без сопровождения мужчин, поворачиваться к арестантам спиной, они обязаны держать дистанцию, знать склонных к агрессии заключенных и в случае нештатной ситуации поднять тревогу.

Вдоль светлого коридора тянется ряд тяжелых металлических дверей с небольшими окошками и глазками. Лязганье ключа в замочной скважине и скрежет засова — звуки, которые арестанты не забудут, наверное, никогда.

В мурманском СИЗО для женщин оборудовано девять камер — в них есть телевизоры и холодильники, обстановка скромная, ничего лишнего. Железные двухъярусные кровати, стол, стул, полки, умывальник, санузел. Бывает, сидят по одному, иногда — по четыре человека. Посылки разбирают всей камерой и делят по справедливости.

Через открытое окошечко Юля просит подследственную представиться, спрашивает, знает ли она, от кого посылка, протягивает опись и начинает передавать продукты.

Получив подписанный список обратно, переходит к следующей камере. Пенсионерка, обвиняемая в ножевом ранении сожителя, с надеждой спрашивает, не от супруга ли посылка.

Но полученным вещам и продуктам радуется, ведь почти два месяца ее никто не навещал.

«Труднее всего зайти на режимный этаж, где не только за воровство сидят, но и за убийство, с ними тоже надо общаться. Есть агрессивные, бывает, встречают нецензурной бранью», — говорит Юля.

Самые напряженные трудовые будни ждут сотрудниц комнаты приема-передач накануне Нового года — в день, бывает, принимают до 70 посылок. И хотя список разрешенных продуктов не бесконечный, родственники пытаются скрасить жизнь заключенных деликатесами.

«И рыбу красную, и икру приносят, но только в заводской упаковке. Нас, бывает, люди уговаривают — хотят передать салатик или курочку к празднику. Но это запрещено», — рассказывает Юля.

Никаких изысков к новогоднему столу в колониях и СИЗО не готовят, и все же повара стараются хоть чем-то разнообразить праздничный стол. «Это не значит, что салат оливье подадут. Просто из разрешенных по нормативам продуктов могут сделать более сложное блюдо, которое обычно не готовят», — поясняет Ольга Столярова.

Особые деликатесы за рамками утвержденного списка запрещены для всех без исключения. В камерах мурманского СИЗО за последние годы оказывались и «высокопоставленные сидельцы» — спикер областной думы, депутаты, крупные бизнесмены.

«Им передают только разрешенные продукты. Просто их качество и цена выше, это зависит от кошелька родственников. Высокий статус остается за пределами заведения.

Для нас у них у всех один статус — подследственные или осужденные», — говорят в исправительном учреждении.

Источник: https://ria.ru/20171223/1511565644.html

За найденный у заключенного мобильник добавят срок

По данным «Известий», в Федеральной службе исполнения наказаний (ФСИН) обсуждается революционный законопроект: заключенных собираются жестко наказывать за использование мобильного телефона, вплоть до уголовной ответственности.

Правозащитники считают, что ФСИН таким образом борется с потоком жалоб от заключенных на творящийся в колониях и тюрьмах произвол и избиения.

Правозащитники, напротив, предлагают официально разрешить использование мобильной связи в местах лишения свободы.

Как сообщили «Известиям» источники во ФСИН, формальным поводом для ужесточения наказания за мобильные телефоны является забота о дисциплине и порядке среди заключенных в колониях. 

— По закону мобильные телефоны входят в перечень запрещенных вещей, — поясняет «Известиям» источник во ФСИН. — Уже сейчас нарушителю грозит до 10 суток штрафного изолятора при обнаружении у него мобильника. Но, как показывает практика, заключенных такая перспектива не пугает.

По словам собеседника, несмотря на регулярный контроль и проверки, колонии и тюрьмы буквально наводнены телефонами.

— Ежемесячно при плановых обысках в СИЗО или колониях с лимитом наполнения 1 тыс. человек изымается до 300 аппаратов. Это только то, что заключенные не успели спрятать, поэтому трубок на самом деле еще больше, — поясняет собеседник.

По его словам, по телефону зэки обсуждают дела с подельниками и родственниками на воле, руководят своими подчиненными и даже совершают различные преступления.

— Например, во время бунтов преступные авторитеты координируют по телефону свои действия, — поясняет источник. — Кроме того, 90% мошенничеств со звонками якобы попавших в беду людей также совершаются из колоний.

Тюремщиков беспокоят и мобильные телефоны в СИЗО, потому что тогда теряется смысл изоляции: арестанты могут информировать сообщников о ходе следствия, уничтожать улики и запугивать свидетелей.

Чтобы сломать эту ситуацию, во ФСИН рассматривается несколько идей: от ужесточения наказания в рамках нынешних законов (увеличение срока содержания в ШИЗО, лишение свиданий и других поблажек) до введения уголовной ответственности. В последнем случае зэк может получить за нелегальный телефон дополнительный срок.

— Вопрос об ужесточении наказания за мобильные телефоны во ФСИН уже обсуждается, — подтверждает председатель Общественной наблюдательной комиссии Москвы Валерий Борщев, который резко выступает против карательных мер. — Но, я считаю, что ФСИН должна бороться не с заключенными, а с техникой.

Бывший советник директора ФСИН Евгений Парушин пояснил «Известиям», что ранее также принимал участие в обсуждении этого вопроса.

— Мы предложили три варианта решения проблемы: первый заключался в установке больших дорогостоящих глушилок, подавляющих сигнал сотовой связи на всей территории учреждения, второй — установка до 50 небольших и более дешевых блокираторов, третий — внедрение специальной аппаратуры, фильтрующей исходящие и входящие сигналы, — рассказывает «Известиям» эксперт.

По его словам, ни один из вариантов не прошел. Большие глушилки вызвали негодование у операторов сотовой связи, поскольку блокировали сигналы на прилегающей к тюрьмам территории и даже лишали связи пролетающие воздушные суда. Например, местные жители жаловались, что они даже не могут вызвать по мобильному телефону скорую помощь.  

Маленькие глушилки оказались ненадежными и быстро выходили из строя. Фильтрующая аппаратура не только крайне дорога, но и очень секретная — ее как в России, так и за рубежом используют в основном спецслужбы. 

Новости из ФСИН взбудоражили правозащитников. Они считают, что таким образом ведомство собирается ввести в колониях информационную блокаду. В первую очередь это коснется зэков, которые сейчас оперативно жалуются на творящийся в колониях произвол и насилие. 

— Практически все жалобы мы получаем по телефону и интернету, поэтому мы даже открыли специальную «горячую линию», — заявил «Известиям» руководитель проекта Gulagu.net Владимир Осечкин.

В качестве примера он приводит последние громкие скандалы, случившиеся за последний месяц в колониях Тульской, Челябинской и Омской областей, а также Башкирии и Карелии.

— Во всех случаях осужденные об избиениях и издевательствах сообщили по телефону, приложив к жалобам фотографии, — рассказывает Осечкин. — Если бы осужденные жаловались по почте, то доказательств уже бы не было: к приезду проверки все синяки уже бы сошли.

Читайте также:  Договор купли-продажи автомобиля через "госуслуги": советы и правила оформления документов на машину через портал, а также инструкция по проведению сделки

По словам Осечкина, в качестве контрмеры правозащитники предлагают узаконить мобильную связь в местах лишения свободы. Соответствующий законопроект уже обсуждается на сайте Открытого правительства.

— Мы предлагаем разрешить пользоваться мобильной связью осужденным, которые не нарушают режима содержания и правил внутреннего распорядка, — поясняет  Осечкин. — Кроме того, разрешение сотовой связи поможет частично победить коррупцию.

По словам правозащитника, на самом деле торговлю мобильными телефонами в зонах крышуют сами сотрудники ФСИН. Ужесточив наказание за телефоны, они получат дополнительные рычаги давления на осужденных, а торговля мобильными никуда не уйдет.

Официальные представители ФСИН не смогли оперативно прокомментировать «Известиям» идею ужесточения наказания за использование мобильных телефонов.

Источник: https://iz.ru/news/532273

За доставку телефонов в тюрьму можно будет тоже получить срок

Правовой комитет Совета Федерации поддержал идею ввести уголовные наказания за тюремную контрабанду. Под статью могут попасть водка, оружие, наличные деньги, а главное — мобильные телефоны, нелегально доставляемые арестантам. Кроме того, законодатели разрабатывают масштабную программу развития тюремной системы.

— Законопроект, вводящий уголовную ответственность за передачу заключенным мобильных телефонов и других запрещенных предметов, внесен в Госдуму, — сообщил директор Федеральной службы исполнения наказаний Юрий Калинин. — Кроме того, недавно мы обсудили наши предложения на выездном заседании Комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам.

Сейчас тот, кто возьмется передать на зону нелегальные товары, рискует разве что честным именем. Сотрудника колонии, пойманного за руку, уволят. Родственника осужденного больше не пустят на свидание. На адвоката напишут жалобу. Плюс контрабандиста скорее всего оштрафуют. На несколько сотен рублей.

Проблема в том, что иногда для нарушителя игра стоит свеч. Допустим, когда в Санкт-Петербургском СИЗО «Кресты» создали спецблок для особо опасных преступников, тюремщикам предлагали до десяти тысяч долларов за доставку телефона в камеру. Для сотрудника это зарплата за пять-шесть лет. Легко ли устоять перед соблазном?

Теоретически решить проблему просто: установить глушилки. В некоторых СИЗО и колониях так и сделали, но возникли чисто технические трудности. Кое-где аппаратура глушила разговоры обычных граждан, находившихся рядом с зоной. К тому же подобная техника — дорогое удовольствие и бороться с телефонами приходилось по старинке.

В результате некоторые заключенные умудрялись заниматься мошенничеством: названивая случайным абонентам и выманивая под каким-нибудь предлогом у людей деньги.

А пару лет назад арестант одного из столичных СИЗО даже открыл свою страничку в Интернете, где рассказывал о тюремных буднях. На сайте всегда были свежие фото из камеры и самые последние новости, переданные по телефону.

Информация о блоге дошла до Генпрокурора, и лишь после этого дневник был закрыт.

Один из вариантов решения проблемы — сотрудничество между операторами сотовой связи и ФСИН России. Но для этого необходимо решить проблему и на законодательном уровне.

Еще один путь: ввести уголовную ответственность. Тогда проносить нелегальный товар за решетку станет гораздо опаснее. Есть надежда, что число желающих поубавится.

Предлагается ввести наказание до пяти лет лишения свободы за передачу осужденным мобильных телефонов, сим-карт, а также денег, спиртных напитков и документов, удостоверяющих личность.

А тому, кто несет на зону оружие и наркотики, законопроект предусматривает до восьми лет неволи. Во избежание соблазна.

Зелье пользуется среди арестантов таким же спросом, как и мобильные телефоны. Поэтому контрабандисты постоянно ищут лазейки на зону.

Например, в Рязанской области несколько месяцев назад оперативники ФСИН и наркоконтроля ликвидировали «сладкий» канал доставки наркотиков: преступники начиняли гашишем карамельные конфеты и ягоды изюма.

А в Астраханской области криминальные дельцы пытались наладить поставку наркотиков в колонию, используя голубиную почту. По нынешним законам за продажу зелья арестантам также полагается тюрьма. Но служба исполнения наказаний полагает, что надо ужесточить наказание.

Источник: https://rg.ru/2008/01/29/telefon.html

Телефон в местах лишения свободы

Использование мобильной связи в местах лишения свободы строго запрещено. Но тем не менее она есть – это нелегальный заработок сотрудников ФСИН в основном.

Бороться с последствиями массовой коррупции в системе ФСИН – с мобильной связью – совершенно бессмысленно, такова любая борьба со следствием, а не с причиной.

Именно поэтому мы публикуем заметку о «правилах пользования мобильной связью в местах лишения свободы», раз уж она там есть.

Телефон стал неотъемлемой частью жизни любого, в том числе и того, кто находится в тюрьме. Попав в заключение, я и не думал о возможности звонить, как и о других способах связи.

Однако узнав, что это возможно, уже не мог жить без этого полностью спокойно.

Связь, конечно, запрещена и можно оказаться в карцере за использование телефона и даже получить уголовную статью за покупку «услуг связи», но всё равно все пользуются, почти не задумываясь о возможных проблемах.

К нам в камеру связь попадала разными способами, но в основном по дороге (межкамерной связи), а происходило это по ночам. Сначала мы узнавали, смогут ли телефон прислать. Писали для этого в несколько камер и ждали ответ, который мог прийти совсем нескоро, а потом сидели с ощущением легкого мандража.

Иногда приходилось ждать до трех-четырех часов, но оно того стоило. Во время общения один из нас стоял на шухере около двери, слушая и смотря, что происходит снаружи и не идет ли охранник с ключами, потом менялись. По ночам редко заламывались со шмоном в камеру, для этого нужно было мобилизировать состав охраны, а их и так не хватало.

Такое случалось, если точно знали, что в конкретной камере есть телефон.

В самом начале отсидки телефон в камеру не попадал. Я никого не знал, а мои сокамерники очень переживали — брать на себя ответственность за ценную вещь, за которую пришлось бы потом отвечать и возвращать потерянное. Там, где я сидел, телефон стоил дорого, почти как средняя месячная зарплата.

В первый раз получилось позвонить только через месяц и поговорить восемь минут. Второй раз он к нам попал уже через неделю. На Большом Спецу в трехместной камере практически не было места, куда бы можно было его спрятать, хотя у кого-то получалось.

Сначала было совсем не до своего телефона и цены на них казались космическими. В том СИЗО вообще одни из самых высоких цен за пронос и использование связи. Потом уже начинаешь понимать, что связь ценится дорого и иногда стоит на нее потратиться.

Первый телефон, постоянно находившийся в нашей камере, появился спустя два месяца. К тому моменту я уже привык находиться без связи и звонить раз в неделю ночью.

Платить одному за телефон было слишком дорого, но я готов был скинуться вместе с сокамерниками. Так получалось по 200 долларов на человека.

Телефонное голодание временно закончилось, а я перестал спать по ночам, поставив себе безлимитный тариф на симкарте.

Новый сокамерник, сидевший за мошенничество, затянул себе зачем-то самый простой кнопочный Самсунг за 1000 долларов, хотя наш был более навороченный, а два телефона в маленькой камере — явный перебор. Те, кто принес телефон, тут же стуканули об этом охранникам, и они решили устроить нам прожарку обысками.

Такое часто происходит там, где связи мало. Нормального курка (место, куда прятать) мы не успели сделать. И в целом хорошо спрятать телефон с зарядкой в девятиметровой камере сложно, нужно в прямом смысле дробить стены.

Старые нычки разрыли предыдущие сидельцы и там прятать было бессмысленно, вертухаи их все знали.

Нам помогало то, что камера была завалена едой, так как всем троим передавали очень много продуктов родственники и из-за этого искать было сложно и долго. Можно было час просидеть, ожидая, пока те закончат.

На одном из обысков с помощью металлоискателя у нас нашли Самсунг. Его пришлось отдать, чтобы не лишиться и второго, который был лучше и с выходом в интернет.

В тот момент еще начальник безопасности лютовал и ходил по коридору с мощной поисковой системой, которая ловила любой сигнал, исходивший из камер.

Но вообще в СИЗО чаще всего знают, у кого находится связь, благодаря целой сети стукачей. По ночам телефоны посылают по «дороге», и они проходят много камер, пока попадут по назначению, поэтому «дорожники» (те, кто сидят на «дороге» и передают записки) знают, откуда пришел телефон и куда идет.

Лучше всего, чтобы никто не знал, что у вас в камере есть связь и не отправлять его кому-то ночью по трассе, максимум соседям. Все ценные грузы, чтобы их не разбили и аккуратно передали, обозначаются как “хрусталь” и очень плотно упаковываются, это сразу говорит о том, что за категория груза идет.

Бывали случаи, когда вместо телефона, который отправили, приходит мыло и невозможно найти концы и вернуть его обратно.

Второй телефон из нашей камеры тоже отобрали. Он продержался еще несколько месяцев, но тоже ушел, так как не было хорошей нычки и менялся состав в камере.

Сложно переоценить важность связи. Это не только общение с близкими и снятие накопившегося стресса, но также и возможность обсудить дело и тактику защиты. Какие-то вещи ты просто не успеваешь обсудить с адвокатом в перерывах между судами.

Есть такие дела, в которых просто необходимо согласовывать каждый шаг и действие. Часто бывает, что благодаря связи человек выясняет, что его адвокат не помогает, а только делает видимость работы.

Также важно, что при наличии связи человека сложнее запугивать и делать с ним какие-то жесткие вещи, избивать. Информация об этом тут же оказывается на свободе.

Телефон необходим при наличии заболеваний и когда нужно специальное питание, а также когда тебя забирают в другой изолятор или на этап. Случается и такое, что благодаря звонку получается вовремя передать человеку лекарство и спасти жизнь. Про тюремную медицину можно не расписывать, там просто почти нет лекарств.

Можно сэкономить много своих нервов, здоровья и сил при правильном использовании связи, однако не стоит забывать, что большинство телефонов прослушивается и нужно крайне аккуратно делиться информацией, четко понимая при каждом разговоре возможные последствия. Бывают случаи, что человек, общаясь по телефону, создает себе новые эпизоды в деле или добавляет в него фигурантов.

По-возможности, лучше использовать шифрованные мессенжеры, чем звонить. Сейчас большинство телефонов имеют выход в интернет. При использовании интернета будет меньше вероятность блокировки симкарты. С помощью глушилок проще всего блокировать обычную 2G-связь.

Фсиновцы периодически отправляют запрос на блокировку симкарты оператору связи, если знают, что с нее передается негативная для них информация. Прослушка настроена на определенные слова, которые не стоит использовать.

А еще лучше придумать себе специальные обозначения и говорить этими «символами». Сейчас есть небольшие тонкие аппараты, а также хорошо купить специальную маленькую зарядку, так будет удобнее прятать. И лучше затянуть себе собственную симкарту, чтобы не зависеть от других людей.

Симкарту крайне сложно найти, как и флешка, она не реагирует на металлоискатель и «пылесос» (большой металлоискатель).

Будьте всегда осторожны, телефон может быть как помощником, так и врагом. Наговорите лишнего, добавите себе проблем в деле. Или выпишут взыскание, или отправят в карцер, если не получится нормально договориться, когда телефон найдут. Смотрите по ситуации и не тратьте слишком много денег в начале срока, связь точно будет нужна на протяжении всего времени заключения.

Андрей Барабанов

Поделиться ссылкой:

Источник: https://vturme.info/telefon-v-mestah-lishenija-svobody/

Ссылка на основную публикацию